Мужики — обычного такого вида, ничуть не похожие на записных головорезов — послушно заржали над словами Кэтрин.

— В общем, — сказала Кэтрин, — много времени на размышление дать не могу. Так что решайте сейчас. Кто уходит со мной, кто остается.

Они все решили идти! Пятнадцать человек как один. Да мне, в общем, и так видно было, что Кэтрин они тут все обожают. И не как женщину — такими глазами на нее ни один не смотрел. Ну или я не заметил, хотя так-то я неплохо разбираюсь в этих вещах. Именно как мать-командиршу. Надо же.

Таким образом, наш отряд разом увеличился чуть ли не вдвое. Но зато я с облегчением передал тактическое руководство Кэтрин, оставив себе только стратегическое.

И не прогадал.

Сказав, что, исходя из наших же слов, надо торопиться, капитан пограничной стражи развила очень бурную деятельность. Она как-то очень лихо организовала сборы, и меньше чем за час крепость оказалась вылизана так, что любые преследователи подумали бы, будто тут уже месяц никто не живет. Даже свежий навоз на конюшне убрали и вывезли в лес! Припасы частью взяли с собой, частью заперли в погреб, топливо тоже. Проблемы вызвала только собака, жившая при крепости, но Кэт решила ее просто:

— Задохлик пойдет с нами, да и все. Он у нас умный, не лает почем зря. А если будет внимание привлекать, надеюсь, Рагна, ты ему голосовые связки малехо отключишь?

— Легко, — согласилась Рагна, с сомнением глядя на большого лохматого пса, который меньше всего походил на задохлика. — Но почему бы его просто не оставить при крепости?

— Потому что мы неизвестно когда вернемся, а Дохля помрет без людей, вот почему, — коротко сказала Кэт. — Он чей-то домашний, приблудился к нам тощий-тощий, умирал в лесу. Не умел охотиться. Чем бросать, милосерднее зарезать. Но я думаю, хлопот особо не будет.

И действительно, пес нам хлопот не доставил — бежал за отрядом будто привязанный, еду особо не клянчил, не лаял, и очень порадовал маленького Миша, который тут же вцепился в собаку и начал ее активно гладить. Ну да, огромная черная лошадь — конечно, интереснее собаки, но Ночка на его ласки никак не реагировала, а Задохлик, он же Дохля, он же Охламон, — очень даже. Падал на спину, подставлял брюхо и вываливал язык. Миш с трудом отлип от пса даже чтобы просто сесть на лошадь. «Чую, придется им забирать этого дворянина в столичный особняк, — весело подумал я. — Миш — ребенок не капризный, но я уже представляю эту грустную рожицу и слезы украдкой… Почти как у его папы!»

Сама же Кэтрин быстро показала класс, уводя нас от погони. Каких только трюков она не использовала!