Она не сдвинулась с места. В её взгляде читалось недоверие. Для неё я был «био-контейнером». Куклой. Монстром.

В этот момент из соседней камеры, прихрамывая и держась за бок, вышел Семён Аркадьевич.

Капитану досталось. Его лицо украшала внушительная гематома, а губа была разбита. Но фуражка… фуражка была на месте, пусть и сдвинутая набекрень.

Он остановился, тяжело дыша, и посмотрел на меня. Потом на Киру. Потом снова на меня.

В коридоре повисла тишина, от которой звенело в ушах.

Я ждал. Ждал, что он скажет убираться. Что он плюнет в меня. Он ведь тоже всё слышал и видел. Он знал, что я с самого начала вёл их в ловушку. Меня ведь, как клона, тянуло к оригиналу. В этом Вазар был прав.

Семён Аркадьевич шмыгнул носом, вытер кровь с губы рукавом и шагнул ко мне. Его тяжёлая рука опустилась мне на плечо, едва не сбив с ног.

— Ну чего встали, как на похоронах? — прохрипел он своим басом. — Влад, у тебя запасная обойма есть? А то я себя голым чувствую.

— Капитан… — начал я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Вы не поняли. Я не… Я клон. Я копия. Меня создали, чтобы…

— Цыц! — рявкнул он, и этот звук был роднее любой музыки.

Он сжал моё плечо.

— Клон, шмон… Мне плевать, из какой пробирки ты вылез, парень. И плевать, что там бубнил этот хромированный тостер. Ты мой старпом, сынок. Ты жрал с нами одну кашу, ты чинил мой корабль, и ты прикрывал мою спину.

Он наклонился ближе, и в его глазах я увидел не страх, а ту самую жадную, упрямую искорку.

— И ты мне, кстати, ещё денег должен. За тот ящик элитной тушёнки, который мы потеряли на Скальдии. Так что без соплей. Отрабатывать будешь, пока не вернёшь долг с процентами. Понял?

— Понял, Капитан, — выдохнул я. — Тушёнка — это святое.

Кира, наблюдавшая за этой сценой, вдруг всхлипнула, отлипла от стены и бросилась ко мне. Она врезалась в меня с разбегу, обхватив руками мою шею.

— Дурак! — прошептала она мне в ухо. — Какой же ты дурак, Волков! Я думала, они тебя разобрали!

— Не успели, — я осторожно похлопал её по спине, чувствуя запах её волос. — У них отвёртки не того калибра.

— Кхм-кхм.

Мы обернулись.

Из третьей камеры вышла доктор Лиандра. Она выглядела безупречно даже в тюремной робе. Её перламутровая кожа слегка светилась в полумраке, а движения были плавными, как у танцовщицы.

Она тащила за собой… груду металлолома.

Точнее, это был Гюнтер. Наш робот-повар выглядел так, будто его прожевал и выплюнул пресс для мусора. Голова болталась на одном проводе, корпус был вмят, но красный оптический сенсор уже начинал разгораться.

— Рада видеть тебя целым, Влад, — кивнула Лиандра, не отрываясь от процесса прикручивания головы робота на место. — Твои нейронные показатели стабилизировались?