Снова в гостиной зазвучал голос Пахоменко — дед Женя едва слышно спросил:
— Что ж ты там прочитал, Санёк?
Я дёрнул плечом.
— Да всё то же самое, что ты мне уже рассказал в сентябре. О том, что ты, дед, прожил две жизни. О двух гражданских войнах, о твоей работе в проекте «Пророк». В письме ты больше давал советы, а не сыпал информацией. Но советы дельные. Я к ним прислушался.
Дед Женя выпрямил спину, вздохнул — не отвёл взгляда от моих глаз.
Я покачал головой.
— Не делай такое лицо, дед. Ты знаешь, о чём я говорю. Это письмо уже у отца. Ведь так? В прошлый раз папа о нём вспомнил на твоих похоронах. Вспомнил… но мне его показал через много лет. Правильно сделал. Я бы тогда решил, что ты, дед, был сумасшедшим.
Евгений Викторович чуть склонил к стене голову — он будто взглянул на меня под иным углом.
— А потом… ты решил иначе?
Я повёл плечом.
— Потом мне было не до твоих странностей. Потом я вышел на пенсию. Умерла Светка. Я дни напролёт проводил в компании французского бульдога. Вспомнил, что говорил о тебе папа. Его слова заставили меня всерьёз задуматься.
— Какие слова? — спросил дед Женя.
— Папа обижался на тебя, — ответил я. — Всерьёз обижался. Будто он поверил твоему письму. Только он не понял его.
Дед Женя приподнял брови.
— Чем это я его обидел?
— Тем, что знал будущее, но не спас бабушку.
Евгений Викторович отшатнулся к окну (табурет под ним затрещал).
Он приподнял над столом руки и произнёс:
— Что за… Санёк! Я же…
Дед Женя замолчал — словно ему не хватила воздуха, чтобы договорить.
— Я всё понимаю, дед. Теперь понимаю. Можешь не объяснять. Но честно признаюсь: сам поначалу гадал, почему ты не помог бабушке. Уж очень путано ты всё объяснил: о том, что бабушка умерла уже в твоём новом настоящем. Но кое-что ты там написал вполне понятно. Я взял твои советы на вооружение. Вот как-то так.
— Хочешь сказать, Санёк, ты моему письму поверил?
Я пожал плечами.
— Мне очень захотелось ему верить, дед. Да и что я терял? Потрачу понапрасну время на подготовку к новой жизни? У меня тогда этого времени было: вагон и маленькая тележка. Чем заняться одинокому старику в оставшееся до смерти время? Только мечтать о том, что появится шанс. И что я сделаю всё иначе, всё исправлю.
Евгений Викторович секунд двадцать смотрел мне в глаза, затем спросил:
— Исправишь, Санёк?
— Обязательно исправлю, дед, — ответил я. — Обещаю.
Эпилог
«…В эфире радиостанция „Радио Ретро“, — услышал я сквозь дремоту. — Продолжаем наш музыкальный вечер. Сейчас вы снова услышите… да, да: легендарную песню, которая уже много лет подряд звучит в нашем эфире не реже, чем раз в неделю. Поставлю вам её сразу, пока вы не забросали меня сообщениями с её названием. Включу её, чтобы поднять вам настроение. Итак, встречайте: Максим Леонидов и его хит на все времена „Видение“. Поехали…»