— Надо, так надо, Олег Павлович. Спою. Раз попросили из самой Москвы.
— Буду вам очень признателен, Александр Васильевич, — сказал майор.
Он принёс мне гитару. Вернулся к магнитофону и выжидающе замер.
Я проверил настройку инструмента, подкрутил колки.
Посмотрел на майора КГБ и сообщил:
— Готов.
Иванов щёлкнул тумблером.
Я отыграл вступление. Струны отзывались охотно, точно соскучились по моим прикосновениям.
— Был обычный серый питерский вечер, я пошёл бродить в дурном настроении, — пропел я (голос чуть охрип от долгого разговора), — только вижу вдруг идёт мне навстречу…
* * *
— Саша, я слышала, как ты сегодня пел, — сказала Надя. — Там, в архиве. На работе. Сидела над отчётами… а тут музыка. Представляешь, я даже взяла кружку и прижала её к стене. Подслушивала, как в детстве.
Лунный свет в комнату почти не проникал: луну спрятали под собой плотные мрачные тучи. Свет уличных фонарей до дивана в комнате деда Жени тоже не дотягивался. Улыбку я на Надином лице не рассмотрел — но я не сомневался: Надя улыбнулась.
— Хорошая песня, — согласился я. — Добрая. Получила премию «Песня года» в девяносто седьмом году. И, в том же году: премию «Золотой граммофон». Это награда, которую вручало «Русское радио».
— Я думаю, что она бы сейчас многим понравилась, — сказала Надя, — если бы… можно было.
— Федя Володин бы хорошо её спел.
Надя выдержала трёхсекундную паузу, ответила:
— Да, наверное. Ты её тоже хорошо поёшь.
Я усмехнулся.
— Наденька, ты просто не слышала эту песню в грамотном исполнении.
Глава 14
Во вторник утром я отметил, что визиты в городской архив стали для меня почти рутинным делом. Поход вместе с Ромкой до школы, встреча с майором КГБ на автобусной остановке, поездка в пропахшем шипровым ароматом одеколона салоне «Волги». Всё это повторялось вторую неделю. Я всё реже разглядывал в окно автомобиля город: баннеры с советской тематикой и невзрачные фасады зданий больше не привлекали моё внимание. Не смотрел я и на портреты, которые висели в пропахших пылью коридорах здания, где располагался архив: проходил мимо них, как раньше шагал по ярко освещённым коридорам к своему питерскому кабинету — погружённый в собственные мысли. Всё реже смотрел из окна кабинета Иванова на парк.
Привык и к будто бы традиционным мелочам в поведении майора Иванова. Тот обычно рассматривал двести семнадцатый кабинет на предмет произошедших там за время нашего отсутствия изменений (при мне ни он, ни Надя ничего подозрительного в этом кабинете пока не обнаружили). Затем он раскладывал на полках холодильника продукты (мы ни разу не обедали здесь теми продуктами, которые остались в холодильнике с прошлых дней). Олег Павлович подходил к столу и выкладывал на него из портфеля вещи: папки, пенал с ручками (пенал майор всегда уносил с собой), неизменный блокнот (исписанный уже наполовину). Ставил на полку шкафа две чашки (третью чашку в обеденный перерыв приносила из своего кабинета Надя). Проверял исправность оборудования.