Сегодня Олег Павлович проделал всё то же самое, будто бы по инструкции. Только после этого он уселся за стол, вынул из картонной папки тонкую стопку бумаг — ту самую, исписанную моим почерком. Поднял на меня глаза.

— Александр Васильевич, — произнёс он, — я ознакомился с вашей запиской.

Майор выдержал паузу, понаблюдал за моей реакцией.

Я показал ему эту реакцию: вопросительно приподнял брови.

— Александр Васильевич, вы изложили очень интересную информацию, — сказал Иванов. — Сделали это на удивление подробно. Мне понятна ваша заинтересованность в этом деле. Но, вы сами понимаете…

Олег Павлович развёл руками и продолжил:

— Без указания сверху я не дам ход этой бумаге.

Он тут же поднял руки на уровень груди, показал мне ладони.

— Таковы правила, Александр Васильевич. Для того чтобы…

Майор накрыл рукой полученные от меня вчера бумаги.

— … Дать этому ход, мне понадобится разрешение оттуда, — заявил он.

Олег Павлович указал пальцем в потолок.

— Таковы правила. Я обязан уведомляя о… делах такого рода своё непосредственное начальство. Потому что моя работа заключается в другом. Александр Васильевич, вы и есть моя работа. Ваша просьба, разумеется, тоже к ней относится. Но только в том случае, если это признают в Москве.

Иванов выдержал паузу и добавил:

— Поэтому сейчас я вам ничего конкретного не отвечу. Пока не получу инструкции от руководства. Заверяю вас, Александр Васильевич: конкретный ответ вы получите. Как только… так и сразу.

Я кивнул.

Иванов кивнул мне в ответ. Он открыл блокнот, стрельнул в него взглядом (будто освежил в памяти рабочий план на сегодняшний день).

Снова взглянул на меня и сообщил:

— Александр Васильевич, сегодня мы с вами поговорим о…

* * *

— Что он сказал? — спросила Надя: сразу, как только мы после работы вернулись домой (в квартиру деда Жени).

Я заглянул в комнату младшего брата — убедился, что Ромка ушёл на занятия музыкой во Дворец пионеров.

Надя сменила в прихожей обувь, повесила на вешалку сумку.

— Саша, ты ведь говорил сегодня с Олегом Павловичем о том твоём прошении? — поинтересовалась она. — Об этой… о банде Пескаря.

— Разумеется.

Я пошёл на кухню, проверил: Ромка пообедал (на подставке для сушки посуды стояла Ромкина тарелка — с розочкой). Я долил в чайник воду, поставил его на конфорку. Зажёг газ.

Надя замерла в дверном проёме, поворачивала голову: следила за моими манипуляциями.

Повторила:

— Что он сказал?

— Сказал, что принял мой рассказ к сведению. Но тот так и останется просто «сведениями», пока Иванову не поступит приказ из Москвы. От генерала Колосова, как я понял.