Даня повертел перед моим лицом чёрным конвертом и сообщил:

— А это мой брательник распечатал. Здесь не всё, конечно. Мы с Федей себе оставили… всё самое лучшее, разумеется. Негодные фотки отдаём тебе: не выбрасывать же. Отправишь их тестю. Чтобы он тебя без Болгарии оставил.

Мельников сверкнул зубами. Указал конвертом в сторону кухни.

— Идём, покажу, — сказал он. — Увидишь, Медведь, какая у тебя противная рожа. Такой рожей только детишек пугать. Что в тебе девки находят? Всегда этому удивлялся. Лучшее, что у тебя есть — это мотоцикл.

Даня прошёл на кухню — прошёлся взглядом по Надиной фигуре (пока Надя отвлеклась на чайник).

Обернулся, хитро взглянул мне в лицо и громко добавил:

— Теперь у тебя, Медведь, ещё и красавица жена есть. Счастливый ты человек!

Надя повернула голову — одарила Мельникова пропитанным благодарностью взглядом. Улыбнулась. Заботливо поинтересовалась: сделать Дане горячий чай или «разбавить».

— Главное, чтобы послаще, — ответил Мельников.

Он подмигнул мне украдкой и уселся за стол — лицом к окну. Уронил на столешницу перед собой конверт с фотографиями. Снова посмотрел на Надю — не потрудился поднять взгляд выше её талии; вздохнул.

Взглянул на меня и сообщил:

— Завидую тебе, Медведь. Хочешь — тёплый чай пьёшь, хочешь — горячий. Мне бы так.

Надя взглянула на него и пообещала:

— Женишься — у тебя так же будет.

Мне показалось, что Данин взгляд слегка помрачнел.

— Жениться для этого обязательно? — спросил он.

— Обязательно, — ответила Надя.

Я различил в её голосе ироничные нотки.

Мельников снова вздохнул — картинно.

— Ну, надо, так надо, — произнёс он. — Только чуть позже, ладно? Помучаюсь пока. Без чая.

— Шурочке ты об этом уже сказал? — спросила Надя.

Мельников вскинул руки.

— Стоп, стоп, стоп, — произнёс он. — Это удар ниже пояса. Так не честно.

Надя улыбнулась и ответила:

— Раз не честно, то сам себе чай наливай. Хоть холодный, хоть горячий. И не жалуйся.

Чайник застучал крышкой — Надя перекрыла газ.

Я уселся под окном.

Даня указал на меня пальцем и заявил:

— Так тебе и надо, Медведь.

— О чём ты говоришь? — спросила Надя.

Мельников ухмыльнулся.

— Он меня понял. Ещё и тесть генерал КГБ. Туши свет.

Надя поставила перед нами по чашке с чаем и уточнила:

— Причём тут генерал?

— Притом, что давно уже нужно было Медведя к ногтю прижать. Да и вообще… Мы фотографии смотреть будем? Я в девять пообещал к Шурке заглянуть. Так что не отвлекайтесь, Медведи. Готовы к просмотру?

Даня накрыл конверт с фотографиями ладонью. Посмотрел сперва на меня, а потом на Надю.

Надя заверила:

— Готовы.

Она вытерла о фартук руки и уселась за стол — между мной и Мельниковым. Себе она чай не налила: мы с ней чай пили примерно полчаса назад (я от новой порции чая не отказался в знак солидарности с Даней). Мельников загадочно улыбнулся и вынул из конверта стопку фотографий разного формата. Часть фото были отпечатаны на бумаге размером восемнадцать на двадцать четыре сантиметра — часть: девять на двенадцать. Мы с Надей скрестили взгляды на верхней фотографии: меньшего формата. На этом кадре Надя сидела около меня на диване и прижималась щекой к моему плечу. Краем глаза я заметил, что Надя улыбнулась.