Даня продемонстрировал нам очередную фотографию. На ней были я и Надя. Надежда пристально смотрела с фото — будто бы прожигала фотографа взглядом. А вот я опустил взгляд в пол — выглядел слегка растерянным.

— Вот это, — сказал Мельников, — то, что должен увидеть товарищ генерал. Я так считаю. Счастливая семейная жизнь. Решительная жена и приручённый Медведь. Генерал сразу поймёт, что правильно воспитал дочь и не ошибся с выбором мужа. Будет вам и Болгария, и Сочи. Чтобы Надя там похвасталась ручным Медведем. Так что не отвертишься, Медведь: две бутылки с тебя.

Мельников ухмыльнулся.

— Это ещё не всё, — сказал он. — Взгляните сюда…

Даня демонстрировал нам фотографии одну за другой — каждое изображение комментировал: подкалывал меня и восхвалял Надю. При этом он не забывал про чай и про конфеты. Сминал фантики и складывал их слева от себя на столешницу. Надя улыбалась. Вот только её улыбка мне показалась неискренней. Почувствовал это и Мельников. Он резко уменьшил градус своих шуток о моей внешности и будто бы случайно вспомнил о моих боях на боксёрском ринге. Он заявил Наде: я потому и ушёл из бокса — у меня закончились «достойные» противники. Уточнил при этом, что мы с ним были в разных весовых категориях.

Я рассматривал фотографии — к Даниным словам почти не прислушивался: по привычке. Мельников подшучивал надо мной всегда, сколько я его помнил. Но делал он это без злобы. И потому что знал: меня его шутки не задевали. Над Федей Володиным он так не шутил — Володин на подобные остроты обижался, потому что воспринимал их всерьёз. Даня будто бы между прочим рассказал о моей победе на городском чемпионате в шестьдесят четвёртом году. Надина улыбка тут же потеплела. Мельников уловил Надино настроение и развил успех перечислением всех моих боксёрских достижений, чем удивил даже меня (он их помнил).

Большая часть фотографий перекочевала в стопку «просмотренных».

Даня сделал паузу на поедание шоколадной конфеты и сообщил:

— А вот это не я фоткал. Это уже было на плёнке. Но это тоже ты, Медведь. Я так понимаю, что это Ромкин рисунок. Получилось только три кадра — другие были нечёткими. Кирюха распечатал все три. И в малом, и в большом формате. На всякий случай: вдруг пригодятся. Зачем-то же вы эти рисунки перефоткали. Нормальное качество получилось. Особенно на этой. Взгляните.

Мельников достал из уже заметно поубавившейся стопки фотографию (форматом восемнадцать на двадцать четыре сантиметра), сдвинул её в мою сторону. Я опустил на неё взгляд. Краем глаза заметил, как померкла Надина улыбка. Тот самый портрет, который я увидел на Ромкином столе накануне отъезда деда Жени в Москву, фотокопия. Качество снимка получилось действительно хорошее, Кирилл постарался. Я особенно не присматривался: и без того увидел, что спрятанные моим младшим братом среди штрихов цифры прекрасно читались. Именно на них сейчас и взглянула Надя (чуть сощурила глаза) — не на моё нарисованное лицо.