— А о предателе из ГРУ и о прослушке разговоров Тихоокеанского флота ты ему сообщил? Почему ты сразу не написал об этих событиях в своём прошении? И генералу — тоже.

Я обернулся, вытер руки о полотенце.

— Наденька, не путай одно с другим. Это три совершенно разные истории. Я начал с той, которая мне важнее. Московскому начальству сегодня были важны афганские события. О них я рассказал подробно: всё, что вспомнил.

Я развёл руками.

Надя покачала головой.

— Но ведь они просто не знали ни о шпионе, ни о прослушке, — сказала она.

Я пожал плечами.

— Наденька, они много о чём не знают. Невозможно знать обо всём. Или ты считаешь: афганская война не важна? По-твоему, мы сегодня занимались ерундой? Да, эта война ещё не скоро. Но и вопрос с предателем пока не горит.

Чайник на плите зашипел — будто шикнул на меня. Покачнулась штора на окне.

Надежда вздохнула.

— Саша, я не это имела в виду, — сказала она.

Я кивнул и заявил:

— Предатель никуда не денется… пока. До прослушки мы тоже доберёмся. Сейчас меня интересует решение вопроса банды Пескаря. И перспективы Феди Володина. А ещё мне интересно моё место в «команде». Насколько оно значимо? Вот как-то так.

* * *

Мы ужинали, когда в прихожей заголосил телефон.

Позвонил Даня Мельников.

— Медведь, ты в ближайшие час-полтора дома будешь? — спросил он.

Даня не дождался моего ответа — сразу же сообщил:

— Заскочу к тебе. Жди. Наде привет.

* * *

Мельников явился с мокрыми волосами (на улице накрапывал дождь), оставил после себя влажные следы на лестничной площадке. На его щеках блеснули капли, когда Даня поднял взгляд на моё лицо и воскликнул: «Привет, Медведь!». Мельников добавил: «Здрасьте», когда увидел позади меня Надю. Шагнул через порог — оттеснил меня плечом. Вытер мокрые ладони о штаны и одарил Надю своей фирменной улыбкой. Заверил Надежду, что она выглядела «превосходно». Сказал, что Надя «зря» вышла за меня замуж: она «достойна большего». Затем он смерил меня взглядом и пробормотал: «Правда… куда уж больше».

Закончил кривляться — сказал:

— Чайку-то мне хоть налейте.

Надя убедилась, что я запер дверь, и ушла на кухню. Громыхнула чайником, подожгла газ. Мельников повесил на крючок куртку, порылся в её карманах — извлёк оттуда черный конверт от фотобумаги и картонную коробку от фотоплёнки.

Коробку вручил мне — по весу я понял: та не пустая.

— Это тебе от Федьки, — сказал он. — Володин пообещал — он и купил. Отдашь фотоплёнку деду взамен той, которую мы использовали. Эта такая же, какая стояла у него в фотоаппарате. Кирюха определил — он разбирается.