потягивала чай, хотя ее голос приобрел предостерегающий тон, чтобы дочери не задавали слишком много вопросов. — У вас… все серьезно? — с искренним любопытством спросила Хюен. Она поставила чашечку и глядела на Бао, как будто он животное из зоопарка, переодетое в белую футболку, шелковые пижамные брюки и тапочки. — Посерьезнее, чем тот факт, что вы слетелись ко мне, как стая стервятников, м-м? Приехали забрать, что осталось от вашего наследства? — спросила Ли Зыонг, буравя глазами каждую из дочерей. Они поерзали на диване. Пусть они давно не девочки, а все равно в присутствии матери чувствовали себя маленькими. Как будто снова оказались в своем домишке на юге Вьетнама, как будто они опять дети и спорят о том, чей черед ехать в город на велосипеде. — Мы к тебе не за деньгами пришли, ме . — Маи прокашлялась. — Мы пришли помириться. Хотим провести с тобой отведенное тебе время, понимаешь? Пока не поздно. Ли Зыонг вздохнула и поглядела на дочерей, их теперь не узнать. Маи мнительная. Минь тихоня. Хюен упрямица. — Я здорова, если вас это интересует. — Ты была у врача? Когда ты последний раз проходила полный осмотр? — выпалила Минь, стараясь унять подступающую боль в груди. Она сглотнула. — Чтобы я еще и врачам платила? Не говори ерунды! Все со мной хорошо. — Ме , я была на Гавайях, у тетушки Хюа. Линь Хюа, — дрожащим голосом заговорила Маи. — Она… она сказала, в этом году нас, нашу семью, ждет одна смерть. Она посоветовала мне помириться с сестрами и с матерью, пока не поздно. Повисло молчание, все взгляды устремились на Ли Зыонг, как будто ждали, что ее вот-вот убьет ударом молнии. Все, кроме взгляда Бао — он задремал в кресле и посапывал, запрокинув голову и разинув рот. Ли Зыонг и глазом не моргнула, услышав предсказание. Она даже нисколечко не удивилась. — Может, умрет одна из вас? — спросила она как ни в чем не бывало. Маи и Хюен принялись возражать, мол, кому еще помирать, как не ей. Логично же! Возраст все-таки. Минь сидела тихо, опустив глаза. — Что насчет твоей другой сестры, Ким? Тебе гавайская женщина и с ней помириться велела? — поинтересовалась Ли Зыонг, словно они разговорились в очереди в магазине, а не решали, кто первым сыграет в ящик, как будто это какая-то зловещая салонная игра. Ли Зыонг ничего не забывала и не прощала обиды. Она, как сейчас, помнила день, когда ее старшая дочь Ким Зыонг воскресла из мертвых и вернулась к ней, а три другие дочери приняли сестру так, будто она чума, от которой нужно поскорее избавиться. — Ты с ней тоже помиришься?