потому что Маи стала очень желчная. Сделав полный круг, они вернулись за стойку, старик достал ступку с пестиком и взялся толочь травы. Потом он ударился в лирику о том, как тело, подобно всему на свете, с возрастом ломается. Минь Фам слушала его вполуха, поглощенная обидой на Маи. Она говорила одновременно с ним, как всегда. Серые глаза старика поблескивали, пока он медленно перетирал травы в мелкий порошок. — Сначала ломаются кости… — Она всегда была самая упрямая из нас… — …потом сухожилия… — …думает, ее дочери лучше моей… — …потом дух… — …а теперь и меня до срока в могилу свести решила… — …а когда твоя душа перерождается… — …все винят Маи в распаде семьи. Могла бы и принять Ким с ее дочерями… — Готово, ти ! — перебил ее знахарь, пересыпал мелкую пудру в стеклянную банку, а потом крепко закрыл. — Одну ложку средства вскипяти утром, как проснешься, другую перед сном, принимай каждый день в течение месяца. Должно помочь. Минь Фам поблагодарила его и быстро достала пачки денег, перетянутые красной резинкой, не переставая жаловаться на Маи, как та все испортила, а могла бы и принять сводную сестру и племянниц, когда Ким Лыонг появилась у них на пороге двадцать с лишним лет тому назад. Старик очень старался не выдать своего раздражения. Как и всем в Маленьком Сайгоне, ему тоже надоело слушать рассказы о скандалах в семье Зыонг. Разве не пора им оставить свои дрязги в прошлом? Он развернулся и направился в северо-западную часть лавки. Там было темнее и грязнее, а в воздухе мерцала дымка, какую легко не заметить, если слишком быстро моргать. Минь Фам замолчала, провожая старого травника любопытным взглядом. Странно все это. Она бывала в лавке столько раз, что знала это место как свои пять пальцев — каждый закуток, уголок, сантиметр и каждый ценник на каждой бочке. А тут вдруг откуда ни возьмись — этот угол, и паутина еще. Там, как и в остальных отделах лавки, на каждой полке, от пола до потолка, одна на другой громоздились банки и прочие предметы. Даже в зазорах между банками было что-нибудь втиснуто. Старик выкатил деревянную лестницу и взобрался на самый верх центрального стеллажа, стал раздвигать склянки, что-то щупал пальцами. Рука исчезла внутри полки сначала по запястье, потом по локоть, потом и вся целиком. Минь Фам подумала, он того и гляди весь туда провалится. Тут знахарь победоносно крякнул и извлек деревянную шкатулку с резными узорами темно-красного цвета. Все предметы в этом углу покрывал толстый слой пыли, а над шкатулкой время будто было не властно.