Любопытно.

Входя в палату, я активировал некро-зрение, просканировав их обоих. Потоки Живы текли ровно, мощно, как полноводные реки после весеннего паводка. Никаких тёмных прожилок, никаких аномальных вихрей. Ни единого следа проклятья. Работа была выполнена чисто.

— Свят! — воскликнула Ольга, заметив меня. Её лицо озарилось искренней, почти детской радостью. — Спасибо тебе ещё раз! За всё!

Я почувствовал, как тёплая, концентрированная волна энергии влилась в мой Сосуд. Пятнадцать процентов. Её благодарность была чистой, без примеси, усиленной облегчением и, возможно, чем-то ещё, что она сама пока не осознавала.

— Да, спасибо, — добавил Николай, откладывая ложку и натянуто улыбаясь. — И… прости за тот инцидент. Мы были… глупы.

От него в Сосуд капнуло всего три процента. Жалкая, водянистая струйка. Это была не благодарность. Это была вежливость. Маска доброжелательности, за которой скрывалась пустота. Или что-то похуже.

Проклятье не обманешь!

С Николаем нужно держать ухо востро. Он не простил. Ни унижение, ни то, что я оказался сильнее.

Неискренность в благодарности — это не просто вежливость. Это симптом затаённой обиды и возможной будущей агрессии. Потенциальная угроза. Нужно будет понаблюдать за ним. К тому же я и сам еще с ним не закончил. Но подождем полного выздоровления.

В палате поручика Свиридова всё было предсказуемо. Пациент был бодр, сидел в кровати и читал книгу о тактике танковых атак. Моё мягкое внушение о «посттравматическом синдроме» работало безупречно, заменяя его фанатичную преданность на обычную, понятную всем благодарность.

Я проверил его рефлексы.

Идеальный солдат. Исполнительный, лояльный, а теперь ещё и незаметный. Когда придёт время, его можно будет снова активировать.

— Завтра выписываем, — объявил я, закрывая его карту. — Рекомендации получите у дежурной медсестры. После выписки найдите меня.

— Спасибо, доктор! За всё! — он вскочил, пытаясь отдать честь, но вовремя спохватился и просто крепко пожал мне руку.

Палата графа Ливенталя была погружена в тишину. Он лежал в кровати, бледный, но дышал ровно. Операция прошла успешно, но организм всё ещё боролся с последствиями тяжёлого вмешательства.

Аглая сидела у его изголовья, держала его руку и тихо читала вслух книгу.

— А, доктор… — голос графа был слаб, но узнаваем. Он с трудом приоткрыл глаза, увидев меня. — Вы пришли…

— Пришёл проверить, как вы, ваше сиятельство, — сказал я, подходя к кровати.

Я провёл быстрый осмотр. Рефлексы были в норме, постоперационный отёк мозга спадал медленнее, чем хотелось бы, но в пределах нормы. Заживление шло хорошо.