— Он не просто хотел тебя вернуть, — добавил я вслух. — Он хотел, чтобы ты страдала, зная, что умираешь, и что только он может вас спасти. Это не любовь, Аглая. Это чистый эгоизм.

— Но я не изменяла ему! — упрямо повторила Аглая, и в её голосе впервые с начала разговора прорезались злые нотки. — Я просто… перестала думать о нём. Забыла.

— Я так и сказал. И именно это для такой печати ещё хуже, — покачал я головой, формулируя свою догадку. — Измена — это страсть, сильная эмоция. Печать питалась бы ею, но оставалась бы относительно стабильной. А забвение… полное равнодушие… это обрыв связи. Пустота. Для примитивной магии, основанной на эмоциональной привязке, это как выдернуть шнур из розетки. Она воспринимает это не просто как предательство, а как отрицание связи. И её единственная заложенная программа — уничтожить носителя.

Я видел, как до неё доходит вся чудовищность ситуации. Он привязал её к себе так, что даже её свобода чувств стала для неё смертельной угрозой.

— Что же делать? — прошептала она.

— Искать твоего Серого Волка. И быстро, — ответил я. — Эта дыра лишь симптом. Чтобы вылечить тебя, нужно уничтожить источник болезни. То есть артефакт, к которому он тебя привязал. А пока…

Я приложил ладонь к её плечу, не касаясь самой дыры, а лишь кожи вокруг неё.

— … сделаю временную заплатку, чтобы сквозняки не гуляли.

Я сконцентрировал остатки своей родной, некромантской энергии на кончиках пальцев. Тёмная сила, холодная и послушная, сплелась в сложный узор, в подобие астральной паутины. Это замедлит расползание дыры.

Примитивное проклятие требует примитивного решения. Не лечить, а временно изолировать. Как гангрену.

— Будет немного холодно, — предупредил я и приложил ладонь к её плечу, прямо поверх дыры.

Некромантская заплатка легла на рану, мгновенно блокируя дальнейший распад. Я чувствовал, как голодные щупальца якоря упёрлись в мой барьер и бессильно отпрянули.

Сверху я наложил простую, базовую иллюзию — тонкую плёнку света, которая для любого постороннего взгляда делала кожу на плече идеально гладкой и здоровой.

— Это продержится дня три, может, четыре, — сказал я, убирая руку. — За это время найдёшь мне всю возможную информацию о Сером Волке. Где его логово, какие у него привычки, слабости. Мне нужно всё.

— Ты… ты сможешь это снять? — в голосе Аглаи впервые за долгое время прозвучала не паника, а робкая надежда.

Я посмотрел на место, где под иллюзией скрывалась уродливая дыра в реальности.

Такие метки, как и проклятья — это оружие слабых. Удар из-за угла, в спину. Признание собственной неполноценности. В моём старом мире за такое вызывали на ритуальную дуэль и сжигали дотла.