— Ваше желание понятно, — сказал я ровным голосом. — Но сейчас ваша главная задача — восстанавливаться. Обо всём остальном позаботятся следствие и суд. Отдыхайте.

Я кивнул им и вышел из палаты.

Убедившись, что физическому состоянию девушек больше ничего не угрожает, я направился к палате Ливенталей. Внезапное наполнение Сосуда было приятным бонусом, но оно не отменяло основной повестки дня.

Спасение Аглаи от душевного якоря Серого Волка стало первоочередной задачей. И дело было не только в моём обещании графу.

Такие метки — это грязь. Как и проклятья.

Уничтожить этот якорь — вопрос профессиональной чести. Вопрос принципа.

К тому же прагматическая сторона вопроса была не менее важна. Если якорь полностью активируется и убьёт Аглаю, граф потеряет единственную дочь. Горе сломает его. А значит, я потеряю влиятельного, благодарного и, что самое главное, предсказуемого покровителя.

Прагматизм и мораль в данном случае полностью совпадают. Спасти девушку, наказать зарвавшегося бандита и укрепить свои позиции в высшем свете. Идеальный план.

Но для этого мне нужна была информация.

Аглая встретила меня в коридоре, едва я подошёл к палате. Она приложила палец к губам.

— Отец только что уснул, — прошептала она, осторожно прикрывая за собой дверь и увлекая меня подальше по коридору. — Ему лучше, но лишний стресс ему сейчас ни к чему.

Она взяла ситуацию под контроль. Больше не испуганная девочка, а хозяйка положения. Хорошо. Полезный союзник — это сфокусированный союзник.

— Понимаю, — кивнул я. — Что удалось выяснить о Сером Волке?

— Я пыталась дозвониться, — она достала свой изящный телефон, словно в подтверждение. — Но он не берёт трубку. Несколько раз звонила. Это странно, обычно он отвечал мгновенно.

Девушка смотрела на меня с растерянностью и затаённой надеждой, словно я мог предложить простое, логичное объяснение.

Она всё ещё цепляется за мысль, что это какое-то недоразумение. Классический симптом. Пациент всё ещё верит, что опухоль — это часть его самого, а не чужеродная, убивающая его сущность. Она должна сама прийти к выводу, что хирург — её единственный выход.

Я слушал её, а в голове складывалась картина.

В прошлый раз, когда я остановил его нападение, он обещал разнести эту больницу по кирпичику и лично разобрать мой кабинет. И давал срок три дня.

Но… ничего не произошло. Тишина. Он не пришёл. Не позвонил. Не прислал своих людей. Значит, что-то его задерживает. Что-то более важное, чем месть за срыв сроков.

Этот факт не вписывался в психологический портрет импульсивного и одержимого своей честью главаря банды.