Он понял. Такие уроки запоминаются на всю жизнь.

У меня появился новый, абсолютно лояльный поставщик. И информатор. День определённо переставал быть скучным.

Дома меня встретил густой, восхитительный запах жаркого. Костомар явно превзошёл сам себя. На идеально сервированном кухонном столе дымилась огромная тарелка с запечённой картошкой и мясом, рядом стоял салат из свежих овощей, нарезанных с геометрической точностью, и даже большой хрустальный графин с рубиновым компотом.

— Я ем грунт! — гордо объявил Костомар, указывая костлявой рукой на своё творение. Интонация не оставляла сомнений: «Ужин подан, милорд. Прошу к столу».

— Молодец, — искренне похвалил я, доставая из кармана пузырёк с серебряной пылью. — Но сначала работа.

Я опустился на пол в центре кухни и аккуратно, тонкой струйкой начал высыпать серебряную пыль, чертя идеальный круг диаметром около метра. Затем пальцем, смоченным в слюне, я начертил по периметру несколько простых рун — одну для усиления сигнала, вторую для фокусировки и третью, самую важную — как якорь, чтобы пойманная сущность не смогла покинуть ловушку.

Днём призраки и прочие астральные сущности редко активны. Солнечный свет — естественный «белый шум», который мешает им проявляться в материальном мире. Но руна, оставленная на двери, зафиксировала чёткий след. Значит, наш гость был либо достаточно силён, чтобы преодолеть этот барьер, либо… В любом случае, ловушка готова. Теперь нужно её активировать.

Я положил в центр круга небольшой кусочек сырого мяса, который Костомар приготовил для жаркого. Простая приманка. Если наш гость — заблудший, он отреагирует. Если что-то более разумное — проигнорирует, но сама ловушка всё равно сработает, когда он снова пересечёт порог.

А пока, можно и поесть. А потом — спать.

Ужин прошёл в привычной тишине, нарушаемой лишь тихим сопением Нюхля, который устроился у меня на коленях. После еды накопившаяся за сутки усталость наконец взяла своё. Я не стал дожидаться полуночи. Сон был необходим для восстановления, пусть и минимального.

Я проснулся не от звука, а от смещения баланса в мире. Сумерки сгущались за окном, окрашивая небо в оттенки рубина и остывающего золота. Дневная энергия угасала, уступая место ночной — более тонкой, более древней, более подходящей для моей работы.

Сон почти не сдвинул стрелку на шкале моего внутреннего резерва. Сосуд показывал те же восемнадцать процентов. Жалкая, неэффективная подзарядка. Это лишь подтверждало очевидное: пассивное восстановление для меня — непозволительная роскошь. Мне нужна была активная охота.