— Вот как, — усмехнулся я. — Что ж, теперь все точно встало на свои места. Значит, предыдущая версия была фикцией.

— Отчасти она была правдива, — захохотал Николай. — Убить тебя было удовольствием. Но это все лирика. Я стал некромантом ради них. Тех, кого особо и терпеть не мог.

Я выпрямился, отряхнул колени:

— Мир несправедлив. Ну что, Коля. Теперь ты готов к более продуктивному сотрудничеству? Или будем продолжать это жалкое шоу с угрозами и бравадой?

Он молча кивнул, опустив голову. Я махнул рукой, подзывая Вольдемара:

— Вольдемар! Выходи!

Мертвяк вышел из подсобки, тяжело ступая. Каждый его шаг сопровождался скрипом половиц.

— Схватить его, — я указал на Николая. — Но аккуратно. Без переломов. Нам нужен живой и говорящий.

Вольдемар шагнул к Николаю, протянул свои огромные руки. Николай попытался увернуться, но куда там — после удара светом он еле двигался. Двухметровая гора мертвой плоти оказалась на удивление проворной.

Огромные ладони обхватили запястья Николая, заломили руки за спину.

— Эй! Больно! — взвыл Николай. — Сломаешь же!

— Терпи, — равнодушно ответил я. — Это временно. И гораздо гуманнее, чем печь инквизиции. Анна, — обратился я к девушке, которая все это время молча наблюдала за происходящим. — Пусть двое твоих людей охраняют Михайлова.

— Понятно, — она начала набирать сообщение на телефоне.

— Остальные четверо — с нами.

— Куда мы идем? — спросила она, отправляя сообщение.

— В подвал. К центру проклятия. Николай любезно расскажет нам, как его деактивировать. Или хотя бы ослабить. Правда, Коля?

— Пошел ты… — начал он.

— Николай… Мы же договорились только что… Вольдемар, сожми чуть сильнее. Совсем немного.

Хруст. Негромкий, но явственный. Николай взвыл:

— Ладно! Ладно! Расскажу! Только пусть отпустит!

— Нет. Пусть держит. Для гарантии твоей сговорчивости.

— Это пытка!

— Это фиксация буйного пациента. Медицинская процедура. В психиатрии постоянно применяется.

В психиатрии используют мягкие фиксаторы или смирительные рубашки, а не мертвецов-громил. Но технически это все равно фиксация, так что формально я прав.

Ну а Николай сам напросился.

Мы вышли из кабинета процессией, похожей на средневековое шествие на казнь. Впереди Анна и Кирилл, позади я с Нюхлем, гордо восседающим на моем плече, как попугай у пирата. А между нами — Вольдемар, ведущий скрученного Николая. Мертвяк шел размеренно, механически, не обращая внимания на попытки пленника вырваться.

Кирилл шел с поднятой светящейся рукой. Свет пульсировал в такт его сердцебиению, готовый в любой момент превратиться в смертельный луч.