— Не уйдет, согласен. Но отвлечется. Заговорите с ним. О чем угодно — о погоде, о службе, о последних новостях из столицы.

— Святослав, это бессмысленно. Инквизиторов специально учат не отвлекаться на постороннее. Это часть их подготовки — умение сохранять концентрацию, несмотря ни на что.

— Попробуйте. Это действительно важно. От этого зависит жизнь пациента.

Сомов тяжело вздохнул, расправил халат, придавая себе более официальный вид, и направился обратно в палату. Я наблюдал, как он собирается с мыслями, подбирая слова.

— Молодой человек, — начал главврач максимально дружелюбным тоном, зайдя внутрь. — Вам, наверное, не очень удобно стоять? Может, принести стул?

— Служба, — коротко ответил инквизитор, даже не повернув головы. Взгляд по-прежнему прикован к пациенту.

— Но вы же здесь уже долго стоите. Ноги затекают, наверное?

— Привычно.

— А долго вам здесь… охранять?

— Сколько прикажет капитан Стрельцов.

— А если пациент умрет? Что тогда?

— Зафиксирую время и причину смерти. Опечатаю тело. Вызову патологоанатома для вскрытия.

Разговорчивый, как могильная плита. Даже хуже — плиты хотя бы эпитафии имеют. Но Сомов молодец, пытается.

Продолжай, Петр Александрович, каждая секунда на счету.

Пока главврач мучительно придумывал новые темы для беседы, я подошел к кровати Громова. Пациент лежал без сознания, дыхание поверхностное, со свистом — признак сужения бронхов из-за отека. Кожа землистого цвета, с желтушным оттенком — билирубин зашкаливает из-за поражения печени.

Положил руку ему на грудь, якобы проверяя амплитуду дыхательных движений, но на самом деле — активировал некромантское зрение на минимальной мощности.

Федоров не такой сильный инквизитор, как Стрельцов. Так что можно было не переживать, что он меня засечет по одному только включению зрения.

К тому же все подозрения сейчас были в сторону Волконского и любой всплеск некро-энергии можно было списать на остатки от него.

Сердце Громова выглядело как поле после битвы. В складках внутренней оболочки сердца, между мышечными перекладинами внутри желудочков, в устьях коронарных артерий — везде прятались остатки астральных паразитов.

Насчитал сорок семь штук. Мелкие, размером с маковое зерно, но живые и активные. Медленно питались остатками Живы в поврежденных тканях, восстанавливая силы.

Но главная проблема была не в них.

Матка — черная пульсирующая масса, которую мои светлые охотники должны были уничтожить — была только ранена. Размер уменьшился вдвое, с грецкого ореха до фундука, но она продолжала биться. Более того — я видел тонкие нити некротической энергии, которые она вытягивала из окружающих тканей, восстанавливая повреждения.