— Я здесь работаю, капитан. Это моя больница, мое рабочее место. Имею полное право знать, почему арестовывают моего коллегу. Более того — обязан знать, как лечащий врач нескольких пациентов, которым может потребоваться патологоанатомическая экспертиза.

— Коллегу? — Стрельцов медленно поднял левую бровь, а шрам на его щеке слегка побелел от напряжения лицевых мышц. — Вы так называете некроманта? Или, может быть, вы не просто коллеги? Может, вы… единомышленники?

Это провокация. Он пытается заставить меня нервничать, сказать что-то лишнее. Классический прием допроса — бросить обвинение и наблюдать за реакцией.

— Некроманта? Всеволод Кириллович? — я изобразил искреннее изумление, даже отступил на шаг назад. — Это абсурд! Полный и безоговорочный абсурд! Я знаю этого человека очень хорошо! Мы с ним вместе работали. Он примерный гражданин!

— Абсурд? — капитан неспешно достал из внутреннего кармана мундира сложенный лист бумаги. Развернул его с той же театральной медлительностью. — У меня есть официальное признание! Хотите взглянуть?

Он протянул мне бумагу. Я быстро пробежал глазами по тексту, хотя уже догадывался, что там написано.

«Я, нижеподписавшийся Волконский Михаил Сергеевич, врач… свидетельствую под присягой… неоднократно наблюдал… запрещенные манипуляции с трупами… оживление мертвой плоти… хранение некромантических артефактов…»

— От Волконского? — я вернул бумагу. — Но Михаил Сергеевич сам сейчас под следствием. Его показания не могут считаться достоверными.

Волконский… Эта крыса решила утащить с собой всех, кого сможет. Но откуда такая уверенность именно в отношении Мёртвого? Они что, работали вместе? Или Волконский что-то видел?

— Доктор Волконский дал эти показания во время дознания, — пояснил Стрельцов, пряча донос обратно в карман. — Просто мы собирали дополнительные доказательства. И сегодня как раз благоприятный момент для задержания еще одного некроманта.

Это произошло сразу после того инцидента с астральными паразитами. Волконский изворачивается как может и решил заложить всех, на кого только мог. Либо же ему не оставили выбора, а методы инквизиции иногда бывают очень жестокими.

— Но донос — это еще не доказательство, — я попытался апеллировать к логике и закону. — Как же презумпция невиновности? Это же основа правовой системы Империи! Нельзя хватать людей по первому доносу, тем более от человека, который сам под следствием!

— В делах о некромантии презумпция не действует! — голос Стрельцова стал жестче. — Особый указ Императора от тысячи восемьсот восемьдесят седьмого года! Слишком опасно! Один некромант может уничтожить целый город, если его вовремя не остановить!