— Вот тут как зелёный, — сказала Ирина, показав ногтем на другую фотку, где он сидел в спортзале с гантелей в руках.

— Ну, по сути, это тоже считается зелёным, — Устинов поправил усы.

— Вот Фёдорова, медсестра, — я взял третий снимок.

И снова застолье, и снова пьяные, фотка чуть смазана. Пришлось повозиться с лупой, чтобы разглядеть лицо. Заодно я вспомнил, как в первой жизни так же разглядывал фотку одной из будущих жертв душителя. Глаза у той были серо-зелёные…

А вот Тимофееву я тогда не видел, ни живой, ни мёртвой. Скорее всего, маньяк спрятал тело там, где его так и не нашли, или нашли, когда уже опознать её было совсем невозможно. Но она явно погибла, ведь у неё-то цвет глаз как раз подходящий. Да и бабочка, гадина, не упустит своего шанса всё повторить, как было.

И у продавщицы, с которой я недавно разговаривал, глаза были серо-зелёные, но я потом подойду к ней и посмотрю внимательно…

— Жёлтые, — разочарованно протянул смотрящий из-за плеча Устинова Витька. — Хотя, если присмотреться…

— Болотные почти, это тоже оттенок зелёных глаз, — задумался Василий Иваныч. — При подходящем освещении будут и зелёным отсвечивать…

— Но вот не всё бьётся. У Юли, у рыжей, — я положил лупу на стол. — Там был ореховый такой цвет, у неё глаза большие…

— Или каре-зелёный? — уточнил Устинов. — Или крапинка зелёная? Не помнишь? Тут тоже от освещения зависит, иногда и заметна зелень. Я же говорю, вопросом интересовался, мне тогда консультацию провели целую. Искали тогда одного типа, только цвет глаз знал, тоже говорили, зелёные, — он хмыкнул. — А у него вообще болотные были, вот один в один, как у неё. А вот на солнце видели его, думали, зелёные. А ещё было кое-что…

— Ты рассказывал, — начал вспоминать я. — Что-то в советское время было, но закончить не успел.

— Ну, неприятная история на самом деле, ёпрст, вот вспомнил — и холодком обдало, — старый опер поморщился. — Как раз то ли восьмидесятый год был, то ли чуть позже. Я в области тогда был, отправляли нас туда на усиление, а то народа у них не хватало. И там как-то раз звонят, паника по телефону, потом начальство давай орать, чтобы все ехали на труп. Вот и приехали на квартиру всем УГРО, а там крики и слёзы, паника, в обмороке кто-то лежит. А в спальне, короче, пацан в петле висит, молодой совсем, подросток. Я тогда ещё особо к такому не привык, ещё не насмотрелся, — задумчиво сказал Василий Иваныч. — Хотя к некоторым вещам никогда не привыкнешь, — добавил он, немного подумав. — Потом снилось даже это всё, там ещё глаза на выпучку были… и вот как раз зелёные, вот как у Тимофеевой, такого же редкого, чтоб его, оттенка.