— Надо же, народный мэр, — ехидничал он. — За народ радеешь, кандидат Иван Гордеев? Не, чё не говори, а Лёня Филатов — гений. Как там у него было? — Пётр откашлялся и продекламировал нараспев: — Утром мажу бутерброд, сразу мысль: а как народ? И икра не лезет в горло, и компот не льётся в рот. Вот! — он щёлкнул пальцами. — Уводите. Журналисты, кстати, точно охренеют: одного кандидата в мэры менты застрелили, другого — ФСБ задержало.

— Так у нас в городе политика делается, — заметил я.

— Везде сейчас так, — чекист закурил. Вид у него неприлично бодрый. — Но всё вышло удачненько. И настроение сегодня с утра хорошее, хотя сколько у вас прожил в городе, всегда какая-то тревога была. Прикиньте, мне тут на днях чё-т подумалось внезапно, пока по лестнице поднимался, что меня должны были ножом пырнуть в подъезде, да так явственно чувствовалось всё, будто кровь по штанине лилась, реально. Едва отошёл. А вот сейчас — прям тишь и благодать.

— Переутомление это, — сказал я, вспоминая какой-то похожий случай из первой жизни. — Отпуск тебе нужен.

Тот только рукой махнул.

— Да кто их нам даст-то, отпуска эти? У нас, как и у вас, такого не дают. Ладно, счастливо, мужики. Ночь сегодня бессонная у всех будет.

Доказательства на Кросса в этот раз железобетонные, их подкопилось достаточно, ну а переполнил чашу прямой приказ убить отца, главу РУОПа, ну а за компанию и меня. Весь разговор Шмель, сотрудник ФСБ под прикрытием, не слышал, но это приказали ему в явном виде, ещё и под запись.

Конечно, Кросс ещё повоюет, и в суде будет плести интриги, и свидетелей будут подкупать и запугивать, но если к делу подключили столичную ФСБ, да и РУОП сейчас на пике своего влияния, то Иван Гордеев, он же криминальный авторитет по кличке «Кросс», почти наверняка уедет куда-нибудь в тюрьму строгого режима, в знаменитый Владимирский Централ, например.

После этого я вернулся в ГОВД — и освободился действительно уже далеко за полночь. Завтра меня с Витей тут ждут для очередной головомойки, тем более, генерал Суходольский из главка уже на пути в наш город, Шухов ему спешно поляну накрывал.

— Я тогда в больничку, — сказал Витя, широко зевая. — Дома книжек нашёл, унесу пацанам. Да и подежурю… всё же в силе по живцу?

— Да. Я с тобой, — я потёр лицо, чтобы взбодриться. — Проверим, что к чему. Да и я там медсестёр знаю, кто сегодня дежурит, пустят без лишних вопросов.

И про это дело нельзя забывать. Раз уж с Сафроновым вопрос решён, остался только маньяк. На нём надо сфокусироваться, пока я не уехал.

Сначала мы зашли в морг, но там торчал только сторож. Труп одного из братков, кто участвовал в покушении на нас, уже остывал в холодильнике, но Ванька его ещё не смотрел, привезли слишком поздно. И Сафронов тоже валяется там вместе с остальными, ждёт вскрытия и заключения.