Стеллингер изменил тактику. Теперь он двигался более осторожно, избегая прямого столкновения. Кружил вокруг меня, выискивая слабые места. Как зверь, который понял, что его добыча оказалась крупнее и опаснее, чем он думал изначально.

Я тоже не спешил атаковать. Чувствовал странное спокойствие. Словно весь мир вокруг двигался в замедленной съемке, а я один оставался на нормальной скорости.

Мы продолжали кружить, обмениваясь быстрыми ударами и блоками. Я почти полностью ушел в оборону, позволяя Стеллингеру думать, что тот первый удар был случайностью. Пусть считает меня везучим слабаком — это только сыграет мне на руку.

С каждой секундой я всё лучше чувствовал ритм боя, всё яснее видел паттерны движений противника. Это было похоже на танец, где я знал все шаги заранее. И когда Стеллингер в очередной раз атаковал, широко замахнувшись, я был готов.

Я пропустил удар мимо себя и, используя инерцию Стеллингера, нанес короткий, но мощный удар правой рукой точно в солнечное сплетение баронета.

Удар прошёл сквозь защитный покров, словно тот был не крепче мыльного пузыря. Стеллингер судорожно вдохнул, ошеломлённый силой атаки, и отступил назад, пытаясь восстановить дыхание. На его лице читалось чистое недоумение — он явно не понимал, как простолюдин мог дважды пробить его защиту.

Его бирюзовый покров мигнул и на мгновение стал почти прозрачным — признак того, что защита в критическом состоянии.

«Ещё один хороший удар,» — подсказала Алиса, — «и его покров рухнет быстрее, чем алхимик засыпает на лекции по сопромату.»

Лицо Стеллингера исказилось от смеси боли, удивления и нарастающей ярости. Он отступил ещё на несколько шагов, хватая ртом воздух.

«Он в шоке, — комментировала Алиса. — Ни один простолюдин не пробивал его защиту. Это все равно что святотатство в его аристократических глазах.»

Трибуны взорвались — кто-то кричал от восторга, кто-то недоумевал, а большинство просто не верило своим глазам. Простолюдин, пробивающий защитный покров наследника знатного рода? Невозможно! Но это происходило прямо у них на глазах.

— Что… за… дрянь… ты используешь? — прохрипел Стеллингер, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Никакой… усилитель… на такое не способен!

— Всего лишь свои кулаки, баронет, — я широко улыбнулся. — Что, родовые привилегии дали сбой? Неужели потомственная магия оказалась слабее дворовой школы?

Лицо Стеллингера окаменело, а глаза сузились. Я нанёс удар по самому больному — по его гордости.

— Ты… — он выпрямился и стряхнул с плеч невидимую пыль, — ты просто уродец, плебей. Ошибка природы… и я сейчас ее исправлю!