«Боевой… реж… не рабо… ет…» — последние слова Алисы потонули в электронном шуме.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — совсем другого рода. Впервые с момента нашей встречи я остался один, без поддержки Алисы.
— Вижу, я правильно подобрал частоты. А вот теперь… — Соколов подошёл ближе, разглядывая меня, как особо интересный экспонат. Раструб странного излучателя смотрел прямо на меня. — Поговорим серьезно.
Я молча смотрел на него, лихорадочно соображая, что делать. Без Алисы, без возможности активировать боевой режим, я был беспомощен, как студент перед экзаменационной комиссией.
— Не хочешь говорить? Понимаю, — Соколов подкрутил какой-то регулятор на своём приборе. Гудение усилилось, и я почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала волна боли. — Но ответить придется… Тебе придется ответить. За все что ты сделал…
О чем он? Я дёрнулся в сети, пытаясь освободиться, но только сильнее запутался.
— Аркадий Савельевич, — мой голос звучал удивительно спокойно для человека, повисшего в охотничьей сети. — Давайте поговорим спокойно… Кстати, Агата Михайловна передала вам пирожки. Очень вкусные, с капустой.
— Не смей меня так называть! — Соколов, стиснул зубы, с ненавистью глядя на меня. — Отвечай! Что ты такое? И что ты сделал с Сёмой?
Глава 12 Царский подгон
Вот тут я конкретно прихерел… Да что вообще он несет? Я что, по его мнению, какой-то пришелец, который похитил его студента и залез в его тело?
Хотя-я-я–я… технически говоря, именно это и произошло с вурмом, но профессор-то об этом не знает.
Он снова подкрутил регулятор, и боль усилилась настолько, что у меня вырвался стон.
— А если не расскажешь по-хорошему, тварь… — профессор еще крепче сжал рукоять своего излучателя. — Я протестирую частоты, которые от тебя мокрого места не оставят!
Я мог лишь висеть в ловушке, накрепко опутанный сетью, ослеплённый ярким светом и оглушённый гулом генераторов…
«Алиса!»
Но в ответ была лишь тишина.
Инквизиторы в глазах Соколова подбросили в костры ещё дров. Костяшки пальцев, сжимающих излучатель, побелели…
Я дёрнулся в сети, пытаясь освободиться, но только сильнее запутался. Боль в позвоночнике усиливалась с каждым поворотом регулятора. Мозг, однако, продолжал лихорадочно работать, ища любой возможный выход.
— Савелий Аркадьевич, — мой голос звучал удивительно спокойно для человека, подвешенного в охотничьей сети. — Давайте поговорим. Я всё тот же Сеня. Клянусь вам.
Профессор стоял в нескольких метрах от меня, освещённый мерцающим светом приборов. Его всегда аккуратная борода сейчас торчала во все стороны, а руки, державшие излучатель, заметно дрожали.