Я сунул в карман бумажник «пиджака», схватил Киру за руку и потянул за собой.

— Бежим!

Мы выскочили наружу и рванули прочь от аэрокара, не разбирая дороги. Позади послышались стоны приходящих в себя похитителей, но мы не останавливались. В голове билась только одна мысль: как можно дальше отсюда.

Кира бежала рядом, крепко держась за мою руку. Вдалеке уже слышался нарастающий вой полицейских сирен. Кто-то, должно быть, заметил наш безумный полёт над городом и вызвал власти.

— Туда! — Кира указала в сторону узкого проулка между какими-то ржавыми контейнерами.

Мы мчались по запутанным переулкам промзоны. Мимо проносились заброшенные склады, горы металлолома, пустые ангары. Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумела кровь, но мы не сбавляли темп.

«Сеня, ты идёшь в неправильном направлении,» — комментировала Алиса, выстраивая перед моими глазами карту местности. — «Общественный транспорт в двух километрах на юг.»

«Плевать,» — мысленно ответил я. — «Главное, подальше отсюда.»

Мы пересекли какую-то заброшенную железнодорожную ветку, перемахнули через обветшалый забор и оказались на склоне холма. Постепенно промзона осталась позади, а перед нами открылся небольшой запущенный парк, расположенный на возвышенности.

— Кажется, — Кира остановилась, хватая ртом воздух, — мы… оторвались.

Я прислушался. Сирены всё ещё были слышны, но теперь звучали где-то вдалеке.

Мы поднялись на вершину холма и замерли, пытаясь восстановить дыхание. С этой точки открывался потрясающий вид на нижнюю часть города — море разноцветных огней, переливающихся в ночи. Серебряная река змеилась между кварталами, отражая тысячи огоньков, из-за чего казалась живым, светящимся существом.

— Красиво, — выдохнула Кира, глядя на панораму.

Я повернулся к ней. В лунном свете её лицо казалось фарфоровым, а в глазах отражались городские огни. Волосы растрепались от бега, щёки раскраснелись, дыхание ещё не восстановилось. Она выглядела… восхитительно.

Мы посмотрели друг на друга — и одновременно прыснули от смеха. Смех нарастал, превращаясь в громкий хохот. Мы смеялись, как безумные, не в силах остановиться. Нервное напряжение, страх, адреналин — всё выходило наружу этим истерическим смехом.

— Ты… ты видел их лица? — Кира утирала выступившие от смеха слёзы. — Когда ты влетел через аварийный люк?

— А как же! — я изобразил выпученные глаза и отвисшую челюсть. — Они явно не поняли, что связались с Человеком-Пробиркой!

Мы снова расхохотались. Кира даже согнулась пополам, держась за живот. Я подхватил её, не давая упасть, и внезапно наш смех оборвался. Мы оказались очень близко друг к другу. Я чувствовал её дыхание, видел каждую ресничку, мельчайшие капельки пота на висках.