— Ха! — она закатила глаза, но улыбка все равно пробилась сквозь серьезное выражение. — Вообще-то, я хотела сказать, что могу помочь. У нас есть протокол по работе с такими ситуациями. Это не первый случай с Костылевым. Он… — она запнулась, словно решая, стоит ли продолжать, — в прошлом семестре у него были серьезные проблемы. Костылева спасло лишь ходатайство… — она оборвала фразу на половине. Словно чуть не сболтнула лишнего. — В общем, дисциплинарная комиссия чуть не выгнала его.

— За что? — поинтересовался я, замечая, как ее лицо слегка помрачнело.

— Не могу рассказывать подробности, — она покачала головой, снова становясь официальной. — Конфиденциальность студенческих дел и все такое. Но поверь, я не просто так за ним слежу. Так что если он снова начнет…

— Через три дня отдам ему долг и сам успокоится, — я махнул рукой. — На таких как Витек дисциплинарные меры никогда не работают. Только сила.

Кира некоторое время внимательно смотрела на меня, словно изучая, а потом ее лицо снова преобразилось — серьезность растаяла, уступив место хитрой улыбке.

— Вообще-то, — она игриво прищурилась, — в моей семье из поколения в поколение передаются секреты боевой магии. Могу научить тебя паре приёмов, которые заставят Витька пожалеть, что он вообще родился.

— Правда? — я удивлённо посмотрел на неё. Кира абсолютно не походила на боевую магесу — скорее на прилежную студентку, которая большую часть времени проводит в библиотеке.

— Конечно, — она кивнула с самым серьёзным видом. — Например, есть одно заклинание, которое превращает любого агрессора в розовый фикус. Правда, эффект держится всего три дня, и потом у жертвы остаётся непреодолимое желание поливать себя по утрам. — Она выдержала паузу и добавила: — Еще, в качестве бонуса, слегка подкармливать себя удобрениями.

Я не выдержал и расхохотался.

— Хах, а я-то думал, в студсовете шутки приравниваются к попытке государственного переворота!

Она слегка покраснела и опустила глаза.

— Думаешь, смешно получилось? — спросила она тихо, а потом снова подняла взгляд. В ее глазах явно читалось что-то новое. — У меня, если честно, не всегда получается удачно шутить…

— Нормас, — я показал ей большой палец. — Когда я тебя первый раз увидел, ты казалась куда более строгой.

— Строгой? — она с любопытством склонила голову. — То есть занудой, которая вечно придирается к мелочам?

— Скорее дерзкой старостой, которая выговаривает декану за неправильно повешенное расписание, — парировал я с улыбкой. — Это было эпично. Особенно когда ты указала ему на грамматические ошибки в объявлении.