В последней вспышке гнева Серафима собрала всю свою силу и обрушила её на барьер. Защитное поле содрогнулось и рухнуло. В то же мгновение синий кристалл Алисы ярко вспыхнул и исчез во вспышке света.

Я ощутил, как моё тело пронзила обжигающая боль — наказание за нарушение всех регламентов. Я падал сквозь слои реальности, но на моем лице играла спокойная улыбка.

— Я найду тебя, урод! — донесся до меня разъяренный голос Серафимы, словно из другой вселенной. Кажется, она в бешенстве.

— Передай Совету… — сказал я почти ласково. — Пока меня нет, пусть кормят Пушистика не менее трех раз в галактический день. Когда сытый — он смирный. Но если вдруг покакает… ну, сбрасывайте всё в любую чёрную дыру подходящего размера. Пока она не наполнится.

— Найду! Слышишь? Где бы ты не спрятался! Найду!

— Поиграем в прятки через Эпохи, — прошептал я, пока мир вокруг поглощало Ничто. — Чур, вожу не я.

Последний образ, который запомнил мой угасающий разум — синий кристалл Алисы, чей свет на миг пронзил даже непроглядную пустоту. И в нем отразилось ее лицо.

Она смотрела на меня. По безупречно смоделированной щеке скользнула капля переливающихся синих данных, похожая на слезу. Голубой свет её глаз потускнел, а потом вспыхнул с новой силой. Она прошептала едва слышно:

— Я сохраню всё. Дождусь. Обещаю… Ярослав… — она произнесла моё имя так, словно пробовала его на вкус последний раз. — Любимый…

Одну реинкарнацию и одну Эпоху спустя

Меня прижали. Классика жанра. Крыша старой библиотеки — вид на Руины шикарный, пути отхода — никакие. Шесть этажей вниз до очень твёрдого асфальта. Пожарной лестницы нет, карниза тоже. Зато есть три самодовольные рожи, перекрывшие единственный выход.

— Что, Ветров, уже устал? — низкий голос Бориса Страхова прозвучал с плохо скрываемым удовольствием. Его руки уже светились слабым голубым светом, по пальцам медленно расползался иней. Зима близко, ага.

— Слушай, Боря, — протянул я, прикидывая пути к отступлению. Гравитационный мне не очень нравился. — Если ты пришел вернуть конспекты по алхимии, мог бы просто оставить их у двери. Или ты теперь без фан-клуба даже в туалет не ходишь?

Тимур Кайлов и Максим Рогов — верные оруженосцы при Снежной Королевишне — медленно заходили с флангов. На лице Тимура цвела ухмылка из разряда «я знаю, что тебе будет больно, и мне это нравится». Макс, напротив, больше походил на человека, который зашёл не в ту дверь и теперь лихорадочно ищет кнопку «отмена». Его взгляд беспрестанно метался между мной и дверью на крышу, а пальцы судорожно теребили край яркого зеленого плаща.