— Что-то не так... — повторила вслух Лючия его мысли, приподнимаясь. Посмотрела на командира с испугом. — Так не должно быть!

Поверхность ещё двух саркофагов стала вздыматься пузырями — появлялись Ян и Мэйли.

Валентин встал, вглядываясь в небо. Капли дождя гулко барабанили по коже, вспышки молний заставляли жмуриться, камешки впивались в голые стопы. Всё было чересчур, слишком ярко, слишком рельефно, слишком громко.

Он знал — теоретически, да и Лючия-три подтвердила, что с поверхности мира-кольца невозможно рассмотреть его целиком. Кольцо теряется в небе, тонет в воздушной дымке, затененные экранами области вообще не видны. В лучшем случае можно разглядеть пунктирную нить через небосклон, теряющуюся в зените, возле навечно застывшей там звезды.

Но сейчас мир-кольцо был виден весь. Его поверхность мерцала ослепительно-яркой нитью.

Похоже было, что над всей симуляцией бушевала чудовищная гроза.

— Я не знаю, не знаю! — выкрикнула Лючия. — Это не так, как должно быть!

Поднялся Ян, помог встать Мэйли.

Все они невольно сбились вместе, озираясь и пытаясь понять происходящее. Не было времени комплексовать о наготе, спорить, удивляться.

Честно говоря, было просто страшно.

— Это Ракс, — сказал Горчаков. — Это Ксения, она разрушает Лисс!

Ян нахмурился, не понимая. А вот Криди вдруг оскалился, явно радуясь тому, что понял.

— Компьютерный вирус?

Горчаков невольно усмехнулся. Удивительно, что даже у самых мирных и добропорядочных существ, доживших до появления сложных электронных устройств, возникало понятие компьютерного вируса. Наверное, желание научиться разрушать что-то очень сложное, идёт под руку с желанием научиться это создавать.

— В каком-то смысле! — перекликая раскаты грома, ответил он. — Она ведь... в сущности она искин!

Вдали вдруг мгновенно выросла, покрылась снежной шапкой — и растаяла в воздухе высоченная гора. Валентин даже не стал пытаться угадать её высоту.

Почва под ногами вздрогнула серией коротких ударов.

Горчаков растерянно подумал, что миру-кольцу, похоже, приходит конец.

Они неслись в серой мгле. Матиас не знал, отражает ли это какие-то особенности симуляции, или же Ксения просто выбрала простую и понятную форму перемещения для своих спутников.

— Он последний, — сказала Ксения, глядя на Матиаса. — Последний, но не единственный. Тысячи лет они существовали в симуляции, строя и наполняя этот мир. Они не размножались, не порождали новую жизнь.

— Разве в симуляции...

— Тоже возможно. Ведь мать создала меня, — Ксения улыбнулась. — Но они слишком эгоистичны и подозрительны, чтобы развивать свою цивилизацию. Вместо этого они интриговали, уничтожали и поглощали сознания друг друга, сливались с искинами. Лисс — это один-единственный разум, слияние сотен человеческих сознаний и покорных им искинов. Наверное, лишь выбираясь наружу, выбрасывая в пространство свои аватары они обретают подобие нормальной психики... возможно, они хотели бы остаться там, но безусловные директивы прошиты в их сознании, так же как в разуме искинов... они возвращаются или гибнут... ими движет только месть и удовольствие от разрушения.