Ксения кивнула, всё ещё испытующе глядя на Анге:
— Вы очень хорошо держитесь. Пострадавшие люди сильно переживают своё воскрешение.
— Разница в уровне технологий, — заметил Криди. — Для нас вы настолько могущественны, что мы принимаем случившееся как чудо, а в чудесах не сомневаются.
Ксения посмотрела на него с уважением.
— Всё так. А ещё Вторая-на-Ракс сказала, что потери памяти у Анге были минимальны. Отличия в физиологии незначительны, но организм у жителей Невара куда лучше переносит радиационное поражение.
— Это потому, что мы когда-то воевали! — Криди неожиданно засмеялся, но тут же замолчал, глянув на Яна и Адиан. — Простите. То, что для нас далёкое прошлое, для вас свежая рана в душе.
Феолец, на удивление терпеливо наблюдавший за разговором, произнёс:
— И что именно Ракс собирается обсудить с нами без Уолра? Я хочу заметить, что его поведение представляется мне вполне разумным и не заслуживающим осуждения.
Ксения помедлила.
— Всего лишь то, что цивилизация Халл-три может иметь свои, неизвестные нам, отношения со Стирателями.
[1] Ещё Польша не погибла,
Если мы живём!
Что враги у нас отняли,
Саблей отберём!
Марш, марш...(польск.) , гимн Польши, автор текста предположительно Юзеф Выбицкий.
Часть первая. Глава 2
Глава вторая
Таймер в часах доктора звякнул.
Валентин невольно подумал, что почти все космонавты ставят на таймеры такое вот звяканье. Сигналы вызова могут быть самые разные, а вот таймеры не пищат, не свиристят, не тренькают — они дребезжат, как старый велосипедный звонок.
Детская ностальгия? С тех времён, когда тебе пять лет и ты мчишься по дорожке на первом двухколёсном велосипеде?
Да нет, наверное. Космический корабль — очень большая и набитая электроникой штука. В нём повсюду какие-то лючки, пульты, датчики, контрольные панели: в стенах, полу, даже в потолке. Корабельный искин — искином, но, если что-то идёт не по плану, электроника начинает пищать и тренькать, привлекая внимание людей. Сознание уже настроено на то, что любое электронное попискивание означает тревогу.
А звяканье — оно мирное, привлечёт, но не встревожит. Оно из детства.
Так значит, всё-таки ностальгия?
Соколовский отставил рюмку и поднялся. Валентин мысленно отметил, что за проведённый вместе час доктор выпил от силы пару рюмок. Изображал расслабление, а не расслаблялся.
— Ну-с... — Лев бросил взгляд на командира, и тот тоже встал.
— Я помогу.
Они вместе вошли в реанимационный бокс, где на двух узких кушетках лежали Лючия и Анна. Реанимация после оказанной Ракс помощи им не требовалась, но здесь была лучшая диагностическая система, по сути, весь бокс представлял собой большой и сложный датчик. Внутри было холодно и влажно, от дыхания женщин шёл пар. Глаза Лючии были закрыты, Анна смотрела в потолок, в нависающий над кушеткой белый диск (как Валентин случайно знал, в диске прятался мультидиапазонный детектор). На головах у женщин белели амбушюры наушников (впрочем, трансляция успокаивающей музыки и команд искина была второстепенной функцией, а основное воздействие шло через тонкую дужку, соединяющую динамики).