Выйти на контакт с Единым Китаем через Хозяина Трона не вышло, и теперь Артур был вынужден прибегнуть к экстренным мерам.

И реакции правительства Единого Китая не пришлось ждать слишком долго. Взвесив все «за» и «против», памятуя о судьбе лидеров преступных синдикатов и корпораций, которые скрывались не в пример лучше публичных лиц гегемона, и здраво оценив свои шансы в лобовом противостоянии с человеком, способным свести к минимуму последствия катастрофы, которая в ином случае обескровила бы человечество, верховный лидер принял единственно верное решение, в течение нескольких часов собрав в столице всех, кто мог потребоваться для переговоров.

Министры, генералы, лидеры различных отраслей, высокопоставленные члены партии, главы более, чем многочисленных спецслужб — все они стекались в превосходно защищённый бункер под Башней Единства. Их заместители и преемники предварительно получили полные массивы инструкций на случай единовременной кончины всей верхушки могущественного авторитарного государства, и, покуда простые люди проживали свой день, ни о чём не подозревая, приближённые к правительству суетились и паниковали, ожидая чего угодно.

Лжебог появился в бункере так же неожиданно, как и в любом другом месте до этого дня. Мгновение — и вот он уже медленно кивает, глядя в глаза верховного лидера, а после обводя взглядом массивный круглый стол, за которым собралось немногим меньше восьмидесяти человек. Охраны в этом помещении, конечно же, не было, потому как основные силы держали периметр на тот почти невозможный случай, если всё это оказалось бы операцией недругов, призванной обезглавить Единый Китай.

Сымитировать возможности Лжебога, конечно, было сложно, но и из свидетелей у Китая был, по сути своей, один-единственный лейтенант.

— Рад видеть, что ваше благоразумие оказалось сильнее паранойи и гордости. — Шлем Лжебога с тихим шуршанием скрылся в вороте брони, явив собравшимся молодое, отстранённое, с лёгким налётом человечности лицо. Улыбающееся так, как мог улыбаться старший родственник непутёвым детишкам, наглотавшимся песка в песочнице. — Приветствую вас, господа и дамы. Смею заверить, что, если вы внемлите моим словам, ничего страшного сегодня не случится. И даже более того: совсем скоро для Единого Китая начнётся новая, сулящая множество достижений эра…

Тишина в бункере стала гуще ртути. Воздух, и без того стерильный и кажущийся ненастоящим, сгустился ещё сильнее. Восемьдесят пар глаз, отточенных годами сложнейших политических игр и закалённых военной дисциплиной, пронизывающей Едины Китай сверху-донизу, впились в молодого человека в чёрном, который держался посреди залы так, словно его сюда пригласили, распахнув парадные двери и выстлав коридоры полотнищами ковровых дорожек.