Верховный Лидер, Ван Шаоцзи, прищурился. На его лице поочерёдно отразились толика страха, принятия и успешной попытки отрешиться от эмоций, сконцентрировавшись на происходящем. Лейтенант Чэнь Лун, по какому-то нелепому совпадению сидящий рядом с Ваном, напротив, не справился с напряжением и побледнел. Он с ужасом наблюдал за тем, как волевые, могущественные лидеры их могучего государства и не думали дерзить Лжебогу, в то время как он совсем недавно именно это и сделал.

Артур Геслер, Лжебог, позволил лёгкой улыбке коснуться своих губ.

— … и то будет эра экспансии. — Закончил он длинную фразу, и его голос, спокойный и ровный, достиг ушей каждого в большом зале. Даже тех, кто изначально отчаянно пытался не попасться ему на глаза, памятуя за собой жуткие, грязные грешки в отношении Империи. — Но путь к ней лежит через жёсткие рамки, которые я вынужден установить, господа и дамы. Начиная с этого момента, любые крупные вооружённые конфликты между государствами, обладающими оружием массового поражения или соразмерной силы псионами, неприемлемы. Более того — они будут пресекаться мной лично, незамедлительно и безжалостно…

Ропот. Едва слышный, но появившийся так резко, словно в людях прорвало заслонку. Один из присутствующих в зале генералов с орденом Неба и Земли на груди вскинул голову:

— Вы ставите ультиматум суверенному государству? Диктуете условия мира? — Его голос дрожал не от страха, а от из последних сил сдерживаемой ярости, корни которой простирались к оскорблённой воинской гордости. С малых лет и до седин служивший на благо Единого Китая, этот человек не мог так просто принять подобное попрание её интересов.

Артур же медленно повернул к нему голову, встретившись с боевитым стариком взглядами. В глазах его не было вызова, но присутствовало нечто, напоминающее понимание.

— Генерал Ли, вы пока что не обладаете всей полнотой информации, и мы вот-вот исправим данную оплошность. Но я позволю себе сказать так: я предотвращаю самоубийство не Единого Китая и даже не лично вас, а человечества в целом. Ваша операция на границах с Российской Империей — не первая искра, которую я погасил за последние недели. И не последняя, пусть я и желаю иного. — Он сделал небольшую паузу, позволяя своим словам угнездиться в головах присутствующих. — В моих руках сила, позволяющая стирать с лица планеты целые страны, но точечные стычки, локальные конфликты, диверсии и противостояние интересов — то, что я не могу предотвратить от и до. Потому такое находится в рамках допустимого…

Он подошёл к столу, уперев руки в поверхность из драгоценного красного дерева. Обвёл взглядом тех, кто уже сейчас в уме просчитывал варианты как-то избежать контроля, выкрутиться.