Мое чутье подсказывало, что они морщились вовсе не потому, что были поражены красотой и выразительностью моих сосков.

Они были в ужасе из-за толстых белых шрамов, покрывающих мою золотистую кожу.

Королева подошла ближе к кровати, и я перестала играть в гляделки со служанками.

Яркий солнечный свет лился, проникая сквозь золотые окна, и ее волосы сияли насыщенным темно-синим цветом. У королевы были темные глаза и идеально симметричное лицо, а одета она была в воздушное платье из паучьего шелка.

Оно напомнило мне паука-фейри, чья паутина разорвала мою плоть в бою.

У меня затекла шея, и я упала обратно на кровать, плохо имитируя мертвую рыбу. Не самый мой сильный момент.

Королева усмехнулась, глядя на меня сверху вниз.

— Кобра знает, насколько изуродована твоя кожа? Насколько ты уродлива?

Кто вообще задает такие грубые вопросы? Очевидно, жизнь во дворце не делает тебя воспитанным.

Я подперла тело правым локтем, кашлянула и сказала:

— Какой вульгарный вопрос. И правда, тебе не нравятся мои шрамы? А я думала, что они красивые.

Да, я только что назвала злую королеву фейри с безумными огненными способностями «вульгарной». Это называется жить без сожалений, и это был мой новый девиз.

Наступила тяжелая пауза, пока все в комнате смотрели на меня так, будто у меня была выставлена напоказ грудь и я сошла с ума.

И то, и другое было правдой.

Конечно, я ненавидела свои шрамы и тихо страдала от парализующей тревоги, но я не собиралась говорить об этом злой королеве.

Я могла выглядеть глупо и, вероятно, получила сотрясение мозга после удара стражника, но несколько работающих мозговых клеток у меня все еще оставалось.

Королева приподняла идеально выщипанную бровь.

— Ты довольно раздражающая, не так ли?

Я ухмыльнулась, презрительно сморщила нос и спросила:

— А ты та еще сука, не так ли?

Служанки ахнули и опустили головы, и на долгий миг мы с королевой смотрели друг на друга.

Я старалась делать вид, что не нахожусь в пяти секундах от потери сознания, потому что сидеть было слишком тяжело.

Наконец королева наклонилась над кроватью и тихо сказала:

— Ты едва ли зверь, тогда как я — чистокровная фейри с эонами опыта уничтожения таких грубых маленьких дур вроде тебя. Я сломаю тебя.

— Где Аран? Что ты с ней сделала? Только попробуй причинить ей вред, — прошептала я в ответ, и ее лицо было так близко к моему, что наше дыхание смешалось. Если она причинила вред моей подруге, я убью ее.

Ее глаза вспыхнули гневом.

— Ее зовут Арабелла, и раз она моя дочь, я буду делать с ней все, что захочу.

Я ударила ее кулаком в горло.