– Что, простите? – ошарашенно переспросил Рон, зачем-то приглядываясь к моим зрачкам.
– Кошка. Светлая, на носу белый треугольник, который начинается в центре лба, – уточнил я, продемонстрировав сказанное на собственном лице.
– А-а-а, эта пушистая прелесть, – расплылся в улыбке Рон.
Непонятно почему, но душу прошила острая ревность.
– Это МОЯ пушистая прелесть, – рявкнул я прежде, чем взял эмоции под контроль.
– Конечно, как скажете, – опешил повар и на всякий случай покивал.
– Это для неё? – спросил я, заметив у окна две миски – одна стояла пустой, а вторая – с водой.
– Так точно, господин Торн, – чётко, и вместе с тем осторожно отозвался Рон.
– Почему миска пустая? – внимательно посмотрел я на него.
– Животное прибегало, отведало рыбки, попило воды, пошипело на меня и убежало, – отчитался Рон.
– Ясно, – с облегчением выдохнул я.
Почему-то слова повара о том, что Луняша шипела на него и не давала себя погладить, прокатились по душе благостной волной.
– Я новый хозяин Луны. Теперь она моя питомица. Передай всем слугам и запомни сам, что гладить её могу только я. Отныне у тебя появляется новая обязанность – следи, чтобы моя кошка не была голодной. Корми её каждый раз, как она придёт на кухню, и следи, чтобы вторая миска всегда была наполнена водой.
Поверить не могу, что я так сильно беспокоюсь за обычную кошку!
– Вас понял, господин Торн. Будет сделано! – заверил повар и уточнил: – А это отразится на моей зарплате?
– Дам прибавку, – пообещал я, и Рон просиял в готовности хоть прямо сейчас кормить, поить и всячески ухаживать за хозяйской живой игрушкой.
– Спасибо, господин Торн! А вы сами как – будете ужинать? Накрыть вам в трапезной или принести в комнату? – уточнил радостный повар.
– Нет, ничего не надо, Рон, – покачал я головой. Я устал настолько, что даже не хотелось есть. – Только организуй мне ранний завтрак на рассвете. Завтрашний день будет тяжёлым.
– Понял! Всё сделаю в лучшем виде! – решительно махнул он рукой.
Решив этот вопрос, я отправился на дальнейшие поиски своей пушистой варежки.
Та нашлась снова в лаборатории.
Луняша сидела под своим любимым шкафом, почему-то вся мокрая с ног до головы и усердно намывалась.
С помощью магии быстро её высушил и даже расчесал собственной расчёской, отчего кошачий мех не просто распушился, а наэлектризовался.
И теперь на меня с немым укором смотрел натуральный одуванчик с глазками.
– Зато ты теперь не мокрая и не заболеешь, – объяснил я котейке.
В ответ мне тихо фыркнули.
Подхватив этого сурового одувана на руки, отнёс в свою спальню. Пусть спит у меня в ногах.