Песочницу я проскочил почти на одном дыхании. Вокруг было тихо, и когда показались открытые ворота без стражников, солнце уже клонилось к закату.

Перехватив ношу поудобнее, я заставил себя расправить плечи, хотя больше всего хотелось просто согнуться пополам, и шагнул внутрь.

Чужие взгляды ощущались почти физически. Какая-то женщина у стены заметила меня и просто замерла, так и не выпустив из рук тряпку. Она приоткрыла рот, переводя глаза на тушу у меня на плече. Возле амбара обернулись двое мужиков, причем один тут же пихнул другого локтем.

Я продолжал идти по деревне, глядя только вперед. Ничего не говорил. Старался держать спину прямо и не сбивать шаг.

— Мясо… — раздался чей-то тихий шепот.

— Он что, один? — спросил кто-то справа уже громче.

— Неужели это Рейланд?

За спиной нарастал гул голосов. Местные начали выходить из своих домов и собираться вдоль стен, а из-за углов осторожно выглядывали дети. При этом все смотрели вовсе не на меня, их интересовала только моя ноша.

— Еда!

— Птица!

— И совсем целая!

Добравшись до деревенской площади, я подошел к камню. Там и остановился, стянул добычу с плеча и просто бросил ее на землю. Туша упала с тяжелым звуком, подняв облачко пыли вперемешку с перьями. Выпрямившись, я стал ждать.

Первыми вперед вышли охотники, Рун и Харек. Выглядели они сурово и явно были чем-то недовольны. Рун уставился на меня с таким видом, будто я был провинившейся собакой, стащившей кусок со стола. Харек же и вовсе не прятал злость, у него на скулах даже желваки играли.

У меня жутко колотилось сердце. Этот день выдался самым долгим в моей жизни. Мне пришлось убить человека и прятать его тело, а заодно я потерял свой нож, по которому могут легко выйти на меня. И вот теперь я стоял перед толпой, которой ни в коем случае нельзя было обо всем этом узнать.

Пальцы немного дрожали, поэтому я плотно прижал руки к бедрам, стараясь скрыть волнение.

Вскоре из-за своего дома показался Тарим. Он шел медленно, с совершенно спокойным лицом, разве что морщины вокруг глаз казались чуть глубже, чем всегда. Старейшина подошел ближе, остановился в паре метров от птицы и усмехнулся.

— Охотники допустили ошибку, — сказал он вроде бы негромко, но звук разнесся по всей площади. — Я ведь предупреждал, что тебе среди них не место.

Я ничего не ответил, просто смотрел ему прямо в глаза, стараясь не моргать. Где-то внутри начала подниматься злость, которую я с таким трудом сдерживал всю дорогу до деревни.

— Я ходил на охоту, — коротко бросил я. — Вот то, что удалось добыть.

— А разве я давал на это разрешение? — скривился Тарим. Он удивленно поднял брови, словно услышал какую-то нелепую шутку.