Кряхтя, я поднялся обратно. Восьмой прокол. Девятый. А вот средняя борозда, оказавшаяся самой глубокой, выпила из меня все оставшиеся силы. Изуродованные края попросту не хотели сходиться вместе. Пришлось грубо надавить пальцами на воспалённое мясо и с силой стянуть нить.
От этой вспышки боли на глаза сами собой навернулись слёзы. Наконец-то последний узел. Обе руки были перемазаны моей собственной кровищей чуть ли не по самые локти.
Я перегрыз остаток жёсткой нити зубами, после чего, не давая себе времени на раздумья, с силой прижал к готовому шву тряпку с Мартиной жидкостью. И едва не свалился обратно на пол. Боль оказалась такой резкой, что у меня намертво перехватило дыхание.
Закончив, я так и остался сидеть на полу, тупо уставившись в бревенчатую стену. Я выжил, но далеко не железный. Как оказалось, человеческую плоть можно вскрыть и разрезать на куски точно так же легко, как я сам потрошил иглоспинов в руинах.
Неожиданный стук в дверь вырвал меня из оцепенения.
— Рейланд, — раздался приглушённый досками голос Марты. — Я принесла мазь. Открой дверь.
— Проваливай, — хрипло отозвался я. — Мне от тебя больше ничего не нужно.
За дверью повисла тишина. Спустя мгновение послышались быстро удаляющиеся шаги. Кое-как натянул на себя жёсткое одеяло и провалился в темноту, крепко зажмурив глаза.
Зерно пульсировало сбивчиво. Я по привычке попытался взять его под контроль и успокоить, но резерв сил был исчерпан до дна. Пришлось просто лежать, вслушиваясь в неровный стук собственного сердца, пока спасительное беспамятство окончательно не забрало меня.
Глава 8
Утро встретило меня удушающим жаром. И шёл он вовсе не от вставшего солнца, а прямо изнутри. Моё тело натурально горело, пропитав холодным потом грубую простыню. Я дёрнулся, попытавшись сесть, но первая попытка с треском провалилась. Левое плечо моментально отстрелило такой порцией боли, что пришлось откинуться назад. Со второго раза я всё-таки принял вертикальное положение, пережидая дикое головокружение. Дощатый пол под ногами мерно покачивался, стены медленно плыли перед глазами. Началась лихорадка.
Чудом дотянувшись до кувшина с застоявшейся водой у края кровати, я начал пить. Долго, жадно, захлёбываясь. Тёплая вода текла по подбородку, заливала шею, но мне было плевать. Напившись, я бессильно рухнул обратно на подушку. Попытался войти в состояние созерцания, чтобы проверить что внутри меня, однако фокус постоянно ускользал.
Очередной стук.
— Это отвар, — снова голос Марты. — Я просто оставлю его здесь, у двери.
Я не проронил ни звука в ответ. Только слушал, как что-то глухо стукнуло о деревянные доски крыльца, а затем зашуршали удаляющиеся шаги.