— Рейланд, не дури…

— Дай мне иглу с ниткой, — грубо перебил я, не желая её слушать.

Она от возмущения открыла рот и тут же закрыла. Стоявшие вокруг охотники недоумённо уставились на меня, но мне было плевать.

Прикасаться к себе я этой женщине больше не позволю. Марта явно ждала, что кто-нибудь вмешается и вправит мне мозги, однако никто не выдавил из себя ни слова. Раздражённо хмыкнув, женщина сунула мне прямо из свёртка иглу, остаток нитей и ту самую тряпку, насквозь пропитанную жгучей жидкостью.

Я принял это добро молча, на глазах у всей площади. Поднялся на непослушные ноги и побрёл к своему дому. Спина буквально горела от направленных в затылок чужих взглядов, но я даже не подумал обернуться.

Тяжёлая дверь закрылась за моей спиной. Засов лёш на место, отрезая меня от внешнего мира. Наступила глухая тишина.

Какое-то время я просто стоял в полумраке, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Неосторожно прислонился лопатками к доскам двери, и от лёгкого прикосновения к левому плечу боль ударила так резко, что всё перед глазами заволокло белой пеленой. Со стоном отлепившись от дерева, я сделал два шатающихся шага к узкой кровати и тяжело осел на край.

В ушах часто и неровно бухало сердце. Руки предательски тряслись. И дело было вовсе не в страхе или дикой боли, просто накатывало нечто иное. Волны слабости, не дающие нормально сосредоточиться. Я с силой сжал правый кулак до хруста и разжал его. Затем повторил. Злился на себя за эту унизительную дрожь, и, как ни странно, слепая злость помогала прийти в себя.

Взялся за куртку. Стягивал её мучительно медленно, стараясь лишний раз не тревожить левое плечо. Грубая ткань намертво присохла к ранам, и в тот момент, когда мне пришлось отдирать её с мясом, из горла помимо воли вырвался жалкий, скулящий звук, который я вовсе не планировал издавать. Тут же рефлекторно зажал рот ладонью.

Дальше шла рубаха. Высвободив правую сторону, я принялся стаскивать левую. Буквально по сантиметру, до скрежета стискивая зубы при каждом движении. Наконец, ткань упала на пол, и я смог осмотреть повреждения.

Картина была паршивой. Три длинные борозды уходили от левого плеча по диагонали вниз, к самой груди. Рваные, отвратительно глубокие порезы с вывернутыми наружу краями воспалённой кожи. Средняя достала глубже всех, в самом её центре влажно поблёскивало розовое мясо. Густая кровь непрерывно сочилась наружу, не желая сворачиваться.

Пришлось разводить огонь в печи. Деревянные пальцы совсем не слушались, я промахнулся огнивом раза три, прежде чем искра наконец зацепилась за траву. Как только занялось уверенное пламя, я сунул острие иглы прямо в огонь, удерживая её там, пока металл не раскалился докрасна. Бросил на стол остывать.