Вскоре ко мне подошли охотники. Рун с Хареком молча подхватили меня под руки и рывком поставили на ноги. Держали они крепко, но вот смотрели уже немного иначе. Не то чтобы дружелюбно, но прежнего раздражения не было. Скорее, появилось некое неохотное уважение.

— Где оно? — спросил Рун.

— О чем ты? — с трудом выдавил я из себя, стараясь показать, что мне очень больно. После удара действительно было тяжеловато дышать, но все же не настолько, как если бы я был пустым.

— Он про твое оружие, — уточнил Харек, оглядывая меня со всех сторон. — Куда делся нож и остальные стрелы?

Упоминание ножа заставило меня внутренне напрячься. Я задержал дыхание, мысленно уговаривая себя успокоиться, ведь они вряд ли о чем-то догадывались и спрашивали просто из интереса.

Мое теперь уже сломанное копье валялось на земле неподалеку. Оно треснуло окончательно, когда я упал, так что теперь у меня вообще ничего из оружия не осталось.

— Все стрелы ушли на птицу, — хрипло отозвался я, делая вид, что мне не хватает воздуха. Впрочем, это было не так уж далеко от истины. — И большинство мимо.

— А ну замолчали! — наконец перекричал толпу Тарим. Люди начали успокаиваться, хотя и нехотя. — Я принял решение.

Он обвел собравшихся тяжелым, мрачным взглядом.

— За то, что нарушил приказ и ушел без спроса, он получит двадцать ударов палкой. А еще Рейланд отстраняется от охоты на два дня.

В толпе послышались вздохи и шепот, но старейшина снова поднял руку.

— Но за то, что обеспечил нас едой, он все же получит положенную часть мяса.

Помолчав пару секунд, Тарим повернулся в сторону своего дома.

— Золтан! — громко позвал он. — Где тебя носит, Золтан?

Никто не ответил. На площади стало тихо.

— Золтан, сын шалха! — рявкнул он еще сильнее и посмотрел на стоящих рядом охотников. — Хоть кто-нибудь его видел сегодня?

Те лишь промолчали. Рун отрицательно мотнул головой, а Харек просто пожал плечами.

— Как только найду, шкуру спущу! — разозлился Тарим и раздраженно отмахнулся.

На грядущее наказание мне было наплевать. Главное, что его верный помощник уже мертв и лежит где-то в расщелине на съедение местному зверью. Старейшина звал человека, которого больше нет, даже не понимая, что его собственная власть только что дала трещину.

Спустя минуту Тарим бросил попытки дозваться своего человека. Он просто сплюнул на землю и велел Руну приступать к наказанию. Тот кивнул, взял у кого-то из толпы подходящую палку и шагнул ко мне.

— Ложись давай, — коротко скомандовал он.

Я улегся на живот прямо там, где стоял. Жесткие камни неприятно впивались в тело. Пришлось задрать рубаху, чтобы оголить спину для ударов.