Придя к такому умозаключению, он отправился в корчму и на следующий день и снова вернулся будто мешком ударенный. Девушка показалось ему еще более обворожительной, и с тех пор он пользовался всякой оказией, чтобы оказаться поближе к предмету своего обожания. Вскоре они познакомились, затем подружились, затем… ну Николаша недаром слыл сердцеедом среди своих друзей. Так что когда Федор привез ему письмо от Геси, он и думать забыл о своей бердичевской знакомой.

А вот Шматову такое невнимание отчего-то показалось обидным. Конечно же, в их деревне встречались парни, гуляющие сегодня с одной девкой, завтра с другой, а послезавтра с третьей, но то были просто дуры деревенские! А вот сестра Берг… в общем, Федя совершенно не одобрял поведение барчука.

— Шматов, твою мать! — раздался совсем рядом ненавистный голос Хитрова. — Ты опять спишь на посту, язви тебя через коромысло.

— Никак нет, господин ефрейтор, — отозвался часовой, — вот смотрю, что там за пыль на дороге.

— Какая еще пыль? — пробурчал разводящий, но приглядевшись, все же признал его правоту. — И впрямь, несет кого-то нелегкая! Надо бы поручику сказать.

Впрочем, скоро выяснилось, что к полковому бивуаку приближаются казаки, сопровождающие пару артиллерийских орудий. Пока поручик Романкевич беседовал с командовавшим казаками сотником, любопытный Шматов во все глаза разглядывал диковинные пушки. Раньше ему такие не встречались, хотя, по правде сказать, он мало какие видел.

— Чего Феденька, понравились? — насмешливо спросил сидящий на козлах унтер.

Часовой, услышав знакомый голос, растерянно поднял глаза и едва не упал в обморок от счастья. Сверху на него, улыбаясь во весь рот, смотрел не кто иной, как пропавший Будищев.

— Граф! — только и смог вымолвить парень, а соскочивший на землю Дмитрий уже раскрыл объятия.

— Ну как ты, живой-крепкий, бродяга?

Приятели тут же обнялись и в порыве чувств похлопали друг друга по спине. Артиллеристы и казаки с усмешкой наблюдали за их встречей, и только усатый урядник смешливо спросил у Будищева.

— Пехоцкий, ты что и впрямь граф?

— На самом деле, я — герцог, — важно отозвался Дмитрий, — вот только Федька мой человек темный и этих тонкостей не понимает.

Слова его вызвали немедленный смех у всех присутствующих, а урядник по-заговорщицки подмигнул и тихонько шепнул:

— И как же тебя титуловать полагается, не иначе как «ваше сиятельство»?

— Но-но-но! — погрозил ему пальцем унтер, я тебе что граф, какой-нибудь? Исключительно «ваше благомордие», на вы и шепотом! Понял казачура?

Тем временем офицеры завершали церемонию знакомства. Подъехавший Линдфорс представил Романкевичу Самойловича, пояснив, что тот командует взводом картечниц присланных в их полк для усиления. Затем пришла очередь еще одного презанятного субъекта.