— Знакомьтесь, Николай Захарович, корреспондент Дейли-Ньюс Алоизий Мак-Гахан. Прошу любить и жаловать!

— Весьма рад, — протянул руку поручик, — вы англичанин?

— Вообще-то ирландец, — обнажил крепкие зубы журналист, — и к тому же гражданин Северо-Американских штатов.

— Погодите, я, кажется, читал ваши корреспонденции, это ведь вы писали о зверствах османов в Болгарии?

— Виновен, — еще шире улыбнулся американец.

— А вы очень хорошо говорите по-русски…

— А у меня жена русская!

Романкевич и Мак-Гахан заразительно рассмеялись и расстались почти приятелями. Линдфорс отправился докладывать о своем прибытии, артиллеристы также двинулись вперед к месту расположения. Пришло время прощаться и Будищеву со Шматовым.

— Не тушуйся, братишка, — ободрил Дмитрий Федора, — сменишься, еще потолкуем! А покуда надо за эти пендосом присматривать.

— А кто это?

— Да американец один, — пожал плечами унтер, — фиг его знает, откуда он взялся, но по-нашему шпарит, будто всю жизнь в Рязани прожил. Точно шпион!

— Да ну?

— Ага, обо всем спрашивает, кругом лезет, зараза! Ему Линдфорс, правда, столько разной ерунды наворотил, ну и я заодно…

— Какой ерунды?

— Все, шабаш, — решительно прервал расспросы Будищев, — остальное вечером.

Потрепав еще на раз плечо приятеля, Дмитрий хотел было уже идти, но что-то его встревожило. Резко обернувшись, он встретился с ненавидящим взглядом Хитрова и понял в чем дело. «Живой еще?» — спросили глаза ефрейтора. «Не дождешься!» — также ответил ему унтер.

Вечером приятели собрались на небольшой завалинке. Помимо сменившегося Шматова, пришел бывший охотник Анохин, недавно произведенный в унтера Гаршин, а с ним еще один вольноопределяющийся — Михаил Малышев, которого Будищев прежде не знал.

— А Колька где? — спросил Дмитрий, доставая из мешка оплетённую бутыль с ракией.

— Увы, наш друг ранен стрелой Амура, — развел руками Гаршин.

— В смысле, нового хорька завел?

— Друг мой, вы невыносимы! Ну, разве можно так говорить про женщин?

— Про женщин нельзя, — охотно согласился Будищев и, сделав паузу, тут же продолжил: — Про хорьков можно! Или вы хотите сказать, что наш Николаша нашел в этих местах ангела с крыльями?

— Нет, конечно. Просто дочь местного лавочника, довольно изящная, кстати, барышня.

— Еще и маркитантка, — хмыкнул Дмитрий и, отхлебнув изрядный глоток из бутыли, передал ее дальше. — Ну, давайте, за встречу и за то, что все живые и невредимые!

— Увы, последнее никак нельзя утверждать, не погрешив против истины, — печально сказал Гаршин и аккуратно приложился к горлышку.

— Ты о чем?