* * *

*Марш-марш. — Команда для кавалерии идти в атаку.

Поведя казаков в бой, Родионов, впрочем, не забыл послать нарочного к Тинькову, с известием о сложившейся ситуации. Полковник, чертыхнувшись про себя, приказал пехоте ускорить шаг, и послал лубенских гусар поддержать казачью атаку. Однако когда эскадроны подошли к месту схватки, все было уже кончено. Османы были большей частью порублены, многие, в попытке спастись, утонули в Соленике, и лишь некоторым удалось спастись. И теперь эти счастливчики со всех ног бежали к деревне, оглашая окрестности паническими криками.

Тем временем, поймавший кураж подъесаул решил не терять ни секунды. Обе казачьи сотни сходу переправились через реку и на рысях пошли к Костендже. Увлеченные всеобщим порывом гусары последовали за ними, так что когда пехоты вышла, наконец, к берегу, русские кавалеристы были уже на окраине деревни.

Как оказалось, она тоже была занята небольшим турецким отрядом, но если у переправы османы были застигнуты врасплох и не смогли оказать должного сопротивления, то в Констанце турецким офицерам удалось сохранить порядок, так что когда донцы и лубенцы ворвались в деревню, их встретили дружные залпы засевших в домах аскеров. Их огонь оказался настолько плотен, что атакующие были вынуждены развернуть коней и, неся потери, спешно выйти из боя.

Турецкий командир, очевидно, не подозревая, что атаковавшие его казаки являются лишь вражеским авангардом и, до крайности ободренный своим успехом, тут же решил его закрепить и приказал своим аскерам перейти в контратаку. Развернувшись в густую цепь, они примкнули штыки и решительно двинулись в сторону переправы, полные решимости отогнать дерзкого противника. Хорошо зная, что после переправы через Соленик русским придется подниматься по достаточно крутому подъему, османы рассчитывали, что те замешкаются и будут расстреляны сильным ружейным огнем.

Тиньков, наблюдая за происходящими за рекой событиями, недовольно нахмурился. Бой завязался как-то спонтанно, бестолково и, что особенно его бесило, без приказа. Нужно было что-то делать, или идти вперед и поддержать свою конницу, или же встретить противника на берегу Соленика и продолжать дело от обороны. В этот момент к нему подскакал подпоручик Линдфорс и принялся что-то горячо говорить, оживленно при этом жестикулируя. Полковник помнил его еще по делу у Езерджи, а потому внимательно выслушал. Некоторое время, он хмурился, несколько раз в нерешительности трогал себя за ус, но, затем хитро усмехнулся и начал быстро отдавать приказания. Повинуясь ему, солдаты двух рот заняли склоны соленикского оврага, а подпоручик поскакал к своей команде.