Александр Александрович с непроницаемым лицом проводил его взглядом, а затем круто развернулся на каблуках и посмотрел на совершенно уничтоженного чиновника.

— Наблудил, да в деревню к дальней родне отправил, чтобы грех прикрыть? Молодец, нечего сказать! Ну, да ладно, Бог тебе судья. Одно скажу, кабы ты сам этот дурацкий шум не поднял, так наши кумушки почесали языки недельку другую, да и успокоились. Так что, сам виноват, а теперь коли дел иных нет, так и ступай прочь. Занят я.

— Благодарю, ваше императорское высочество, — попятился граф, отвешивая при этом придворный поклон, пока, наконец, не ткнулся задом в дверь.

И в этот момент великий князь его окончательно добил:

— Сыновей-то вам с братом Господь не дал? — спросил он, не глядя на съежившегося чиновника. — Ну и поделом!

Если Боги хотят наказать человека, то лишают его разума. Будищев не помнил, где он впервые услышал подобное утверждение, но сейчас лишний раз имел возможность убедиться в его справедливости.

Началось все с очередного похода Будищева в корчму за ракией. Там он, правда, почти никогда не пил, а брал на вынос, чтобы угостить приятелей или нужных людей, что, впрочем, тут в тылу было почти одним и тем же. Друзья и боевые товарищи остались на передовой, а тут были писаря, каптенармусы и другие, важные для нижнего чина персоны, знакомство с которыми весьма помогало облегчить тяготы и лишения военной службы.

На окраине деревни его внимание привлек какой-то шум, доносившийся из-за угла ближайшего амбара. В другой раз он, возможно, прошел бы мимо, но тут до его слуха донёсся женский вскрик и заинтересовавшийся им Дмитрий, не раздумывая шагнул навстречу своей судьбе.

Картина открывшаяся унтеру и впрямь заслуживала внимания: трое молодых ребят из числа тех кого он прежде видел на рынке затащили в сарай девушку и явно собирались познакомить ее со своей могучей сексуальностью. Правда, получалось у них пока не слишком удачно. Жертва была полна решимости отстоять свою девичью честь и отчаянно сопротивлялась. К тому же юные насильники были не слишком опытны и никак не могли распределить роли. Один из них зажимал девчонке рот, а двое других держали за руки и ноги, так что… насиловать было и некому. А как только кто-нибудь пытался оставить удерживаемые конечности и перейти к основному пункту повестки дня, эти самые конечности приходили в движение и начинали брыкаться или царапаться. А тут еще девушка ухитрилась укусить насильника за палец и, когда он с досадой отдернул руку, разразилась отчаянным воплем.

Тут столь бесцеремонно отвергнутый молодой человек оскорбился и с размаху заехал непонимающей своего счастья дуре кулаком в лицо. Это стало последней каплей для Будищева, и он немедля перешел от созерцания к действию. Хотя удар ноги обутой в опанок далеко не так сокрушителен, как если бы на ней был сапог, но первому насильнику мало не показалось и он, хрюкнув, сложился пополам и в дальнейших событиях участия больше не принимал. Второй получил кулаком в лицо и, отлетев в сторону, тоже затих. Третий же, тот самый укушенный в палец, успел отшатнуться в сторону и схватится за нож.