Ко всему, Вадим Дмитриевич был осведомлен, что жандармы проводили расследование и доложили об обстоятельствах дела государю, однако, что именно они разузнали, а паче того, доложили, он не имел ни малейшего представления, а потому крайне беспокоился. Поэтому сейчас чиновник для особых поручений терпеливо ждал приема у цесаревича, а тот вовсе не торопился его принять.

Дверь хлопнула и в приемную зашел какой-то нижний чин, на которого Блудов поначалу не обратил никакого внимания. Впрочем, делать графу все равно было нечего и через некоторое время он скользнул по вошедшему рассеянным взором. Надобно сказать, что этот унтер и впрямь имел неординарную внешность. Высокий и статный, особенно на фоне тщедушного графа, с крестами на груди, но что особенно необычно, с чисто выбритым лицом, которое, к слову, показалось Вадиму Дмитриевичу смутно знакомым. Мундир его был в довольно жалком состоянии, хотя подобным в действующей армии было трудно удивить, а на ногах вместо сапог красовалось нечто вроде кожаных лаптей. При всем этом держался молодой человек свободно и непринужденно, будто всю жизнь провел в присутствии высочайших особ и близость наследника Российского престола его ни сколько не смущает.

— Граф, вас ждут! — выглянул из кабинета цесаревича адъютант.

Блудов тут же поднялся со своего кресла, и, оставив на спинке его пальто и цилиндр, суетливо посеменил в сторону двери. Но к несчастью, затекшие от долгого сидения ноги подвели своего хозяина и после несколько шагов подкосились. Вадим Дмитриевич попытался все же удержать равновесие, но не смог и, к своему стыду, позорно растянулся на ковре, покрывавшем пол в приемной.

На счастье, недавно зашедший сюда нижний чин, тут же пришел на помощь к оказавшемуся в неудобном положении чиновнику и, подхватив за талию, легко поставил на место и принялся отряхивать, приговаривая при этом:

— Что же вы, папаша, так неловко!

— Благодарю, голубчик, — жалобно пролепетал Вадим Дмитриевич и с ужасом увидел, что из кабинета на шум выглянул сам цесаревич.

— Что тут у вас? — пробасил Александр Александрович, услышав из их разговора только «папашу» и «голубчика».

— Оказываю помощь штатским, ваше императорское высочество! — тут же доложил унтер и стал усердно есть глазами начальство.

— Тогда заходите!

— Прошу простить меня, ваше императорское высочество за мой вид, — принялся расшаркиваться чиновник, не имевший возможности сменить свой дорожный фрак на вицмундир. — Только исключительные обстоятельства, вынудили меня обратиться к вашему высокому покровительству!