— Я знаком с вашим делом, — хмыкнул в ответ цесаревич. — Более того, именно мне государь повелел вынести по нему окончательное суждение.

— Уповаю на вашу справедливость и милосердие…

— Граф, оставьте этот высокий штиль для официальных приемов и отвечайте мне по совести, знаком ли вам этот молодой человек?

Блудов машинально повернул голову в ту сторону, куда показал великий князь и ошарашено понял, что его спрашивают про унтера.

— Нет, ваше императорское высочество!

— А ты, братец, встречал ли прежде этого господина?

— Вживую — нет! — Пожал плечами Будищев, начавший кое-что понимать.

— Как это? — выгнул бровь наследник престола.

— Портрет фотографический видал, ваше императорское высочество! Там этот господин, правда, помоложе был, да и одежда другая, но лицо — точно его.

— Занятно, и где же ты видел сей дагерротип?

— В доме, где мы с маменькой прежде жили, — в голосе Дмитрия прорезалась грусть. — Помню, она глянет на него, вздохнет украдкой, да и спрячет в сундучок.

— И кто же, по-твоему, там был изображен?

— Не могу знать, ваше императорское высочество!

— И маменька ничего не говорила?

— Никак нет!

— Что все это значит? — очнулся, наконец, граф, которому все происходящее показалось кошмарным сном.

— Ну что же, — не без удовольствия в голосе, отвечал ему цесаревич. — Позвольте рекомендовать вам, граф, этого замечательного молодого человека. Старший унтер-офицер Болховского полка Дмитрий Будищев, кавалер полного банта знака отличия военного ордена, отчаянный храбрец и, как говорят, недурной механик. Именно про него известный вам журналист по ошибке написал, что он побочный потомок вашего рода. Сам же он, судя по результатам проведенного жандармами расследования, никогда ничего подобного не говорил. В местности, откуда его призвали на военную службу, многие были уверены, что он сын другого Блудова, однако достоверных сведений о тамошних обстоятельствах пока нет. Кажется, я ничего не упустил… ах, да… Прошу любить и жаловать!

— Но я впервые его вижу!

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Александр Александрович.

— Клянусь вам, всем святым, что у меня есть!

— Не богохульствуйте.

— Да ведь мы и не похожи! — воскликнул в отчаянии Вадим Дмитриевич и вдруг вспомнил, где ему приходилось видеть лицо этого унтера, ибо именно оно смотрело на него из каждого зеркала в молодости, пока он не стал отпускать бакенбарды.

Сообразив это, граф Блудов с трудом сглотнул подступивший к горлу ком и с ужасом уставился на великого князя.

— Ступай, Будищев, я тебя более не задерживаю, — велел унтеру цесаревич.

— Слушаю! — вытянулся тот в ответ и четко, как на параде, вышел прочь из кабинета.