От самой девушки тоже едва заметно пахло… не чем-то конкретным. Просто телесный запах и вот он меня смущал. Точнее, заставлял Глеба где-то внутри меня дергаться. То хотелось выпятить грудь, то подать руку, когда Катерина поднималась с колен, после того, как поправляла гачи брюк, укладывая их без единой складки на темно-коричневые, почти черные ботинки, которые, кстати, тоже подобрала она. Когда я усомнился в сочетание цветов, она сказала, что несмотря на мой костюм позапрошлогодней моды, обувь стоит подобрать по современным тенденциям. Так что я смирился с ее выбором.

После всех этих манипуляций, из зеркала на меня смотрел совершенно другой человек. Одежда до неузнаваемости меня преобразила. Собственно, так и должна действовать хорошая одежда.

Сейчас я выглядел гораздо взрослее и на порядок респектабельнее, чем мог даже надеяться. Правда разводы на щеке от ползания по желобам с угольной пылью, портили все впечатление, но это легко было исправить водой и кусочком мыла.

Меня смущало лишь одно — смогу ли я оплатить стоимость своего нового грардероба? Даже, если денег хватит, готов ли я потратить большую сумму на шмот? К тому же, Борис Валентинович мог оказаться прав насчет угля и шахты. Если я не смогу добыть еще коксующегося угля, то большая часть моего «бизнеса» пойдет к чертям.

Да, по одёжке встречают, и я смогу какое-то время еще эксплуатировать этот наряд, но не рановато ли я его напялил?

Но я понимал, что выбора у меня мало. Я должен был идти в то кафе и узнать то, что мне хочет сказать Борис Валентинович.

Интересно, а знают ли в этом мире о правах потребителя?

Подумав, я посмеялся про себя дикой идее вернуть костюм после встречи. Сомневаюсь, что сервис здесь достиг такого уровня.

— Как вам? — поинтересовалась Катерина.

В ее голосе было столько искренности и переживания, что я тут же закивал и сказал, что очень доволен подбором.

— Сколько всё это будет стоить?

Штора зашевелилась, и за прилавок вышел хозяин магазина. Он быстро осмотрел меня, склонился над листом бумаги, принялся что-то записывать и считать.

Катерина как-то смущенно и быстро глянула в его сторону и, едва шевельнув губами, шепнула мне в самое ухо:

— Торгуйся.

Её дыхание обожгло не хуже праны, циркулирующей в теле. Губы чуть коснулись мочки моего уха, и Катерина снова тихо ойкнула, на этот раз не визгливо, а очень даже искренне.

— Простите, — произнесла она краснея.

Я улыбнулся.

Вот уж не думал, что попаду в такую историю, да еще в магазине. Организм мой бунтовал, требовал продолжительных касаний и горячих шептаний, но я быстро приструнил его серией коротких вдохов и выдохов.