Я знал слишком мало об этом. Да и вообще обо всём остальном. Бивень был прав, беспризорникам не место в разборках власть имущих. Пусть я и не просто беспризорник, но все эти игры не для меня.
— Посмотрим, — уклончиво ответила Маша.
Вот теперь она снова недоговаривала. Сложно доверять друг другу в таких обстоятельствах. Я понимал, всё что осталось за кадром, всё что не знала обо мне Маша это лишь происхождение. То, что я был из другого мира. Точнее, мое сознание. Но отчего-то именно это я пока не мог ей рассказать. А вот она… она знала и понимала гораздо больше и тоже не спешила делиться информацией. Что ж, значит, время еще не пришло.
Маша резко встала на цыпочки, оказавшись со мной лицом к лицу.
— Я вижу, что ты мне не доверяешь, но поверь, теперь мы связаны с тобой. Я не знаю, как это видишь ты, но я это чувствую… по-своему. И это не то, что глупый мальчишка мог бы себе вообразить. Если ты просто он… этот самый… глупый мальчик, то зря ты отправился в это путешествие. Но если в тебе есть что-то, о чем ты молчишь… если я чувствую не просто так, если эта сила и притяжение… эти… эти, — она замолчала, подбирая слова, — эта мощь в тебе не просто так… то знай, ты можешь на меня положиться. Я… — она снова замолчала. — я… я сделала свой выбор. И если ошиблась, то умру. Не ошибись ты.
Она резко развернулась, обошла меня, не коснувшись, и быстро вышла из купе.
Я остался один.
Нет, не один. В голове засела мысль: «Что это, нахрен, такое было⁈»
Вот с этой мыслю вдвоём я и просидел какое-то время, пока в дверь купе снова не постучали.
Собственно, стучали и входили ко мне еще четырежды. Но ни один разговор не заслуживал интереса. Всё это были рабочие моменты: кто, куда, зачем. Я переговорил с моим сопровождающим от артели. Он задавал вопросы, пытался понять, что я знаю, а чего нет. Хотел выяснить есть ли претензии у городской управы к артели. Я даже не совсем понял за что именно могут быть эти претензии. То ли за смерть какого-то чиновника, то ли за сбои поставки угля… В общем, я отнекивался и скрывался за служебными тайнами и всяческими запретами о разглашении информации, что бы не выдать свою некомпетентность. В итоге, отправил сопровождающего разговаривать на эти темы с другими представителями управы, которые в качестве инспекторов тоже должны были ехать в этом поезде. На этом сопровождающий от меня отстал.
Затем приходила Лена, она расспрашивала о Маши, о том что мы обсуждали. Я так и не понял знает она что-то или просто догадывается. Зря, наверное, она попыталась замаскировать свой интерес под легкую ревность. Не было у меня с Леной никакой симпатии, чтобы она могла вот так у меня что-то выпытывать насчет Маши.