– протянул Тойво, наблюдая за Ахти из окошка трактира. – Парень совсем сдурел. Слепил чучело из старого хлама и колотит его по башке. Как пить дать, кукла его отделает! – Парню скучно, – протянула Лемпи, которая снова захандрила после ухода гостей и сидела рядом с Ку-Ку, пялясь в огонь. – Ему нужны ровесники. Мальчишки и девчонки, с которыми можно натворить кучу дел, а не мы с вами. – Не знаю, что ему нужно, – проворочал Тойво. – А времена нынче тяжёлые. Нечего ему бродяжничать по дорогам. Там только голод и смерть. Ахти вошёл в трактир, тяжело дыша, подошёл к бочке, зачерпнул ковшиком воду и жадно выпил. Тойво поклонился: – Приветствуем тебя, о великий воин! Ещё раз возьмёшь без спроса грабли, получишь пинка под зад. – Ничего другого я и не ожидал, – утёрся рукавом Ахти. – А раз так, найди себе в следующий раз другую палку для чучела. Ровный черенок днём с огнём в лесу не сыщешь. – Я ведь ещё ничего не сломал! – Кроме моих извилин… – Мальчики, – промурлыкала Лемпи, – столько напряжения! Кому размять плечики? – Нынче и в воздухе что-то чуется, – подала голос Ку-Ку, поглаживая котяру Пумми, мурлыкающего у неё на коленях. – Никак ветер дует со стороны Чёрной Язвы и несёт худые вести. – Не каркай, бабуля, – Лемпи согнулась и натянула повыше шерстяной чулок. – Ты же Кукушка, а не Ворона. Что, в самом деле, может быть хуже того, что уже произошло? Держава рухнула, клиентов нет. – Такое, красотуля, что тебе и не снилось. Давай свою ручку, и я тебе расскажу. Лемпи фыркнула, быстро замахала можжевеловым веером перед носом, но ладони не протянула. – Боишься, потому что знаешь без всяких предсказаний, что тебя ждёт, – прошептала Ку-Ку и кивнула в сторону мужчин. – Они не ведают… А ты ночами ворочаешься, не можешь уснуть. – Что вы там шепчетесь, девочки? – погладил Тойво макушку и пробормотал: – Ну, подумаешь, лысею. Ведь не мальчик уже. С кем не бывает? – С Гаспаром Таурусским, – расслышала Кукушка, хотя порой и жаловалась на слух. – Такой косы, как у него, я и у девиц красных не видела. – А девиц ты давно видела? – Лемпи прыснула от собственной шутки. – Не надо поминать его имя, – перебил трактирщик. – Особенно сейчас, особенно вслух. Старуха указала пальцем на стену, где угольком были начертаны крестики: – Три дня прошло с того срока, как они ушли. А ты, Тойво, решил коней их к рукам прибрать? Не принесут тебе эти кони ничего, кроме беды. Ахти, который успел наполнить второй ковшик, поперхнулся водой, закашлялся. – Что? – взвизгнул он по-щенячьи, и глаза его загорелись.