«Меня спас Кират. Кентавр».

Помню его. Тот очень старый кентавр, который болтал с гекатонхейром Гигесом.

«Его зелья и ритуалы избавили меня от яда. Только так выжил. А то я уже чувствовал как смерть крутит мне кишки».

— Пока не особенно известная в Империи, но без сомнений благая богиня даровала мне силу исцелять раны, — произнес я. — Сейчас использую этот дар, чтобы облегчить твои страдания.

«Хорошо. Тебе верю. Сандис предлагал помощь своей колдуньи, но я скорее подпущу к себе змею!»

С моих пальцев срывались золотистые искры, которые словно намагниченные направлялись к ранам Петрия. Чудо исцеления. Один из самых часто используемых мной сейчас божественных даров.

— Через минут двадцать-тридцать приду опять, чтобы обновить эффект. Могу я просить об одолжении, стратег Петрий?

— Одолжении?.. — хрипло усмехнулся Петрий. — Ты триумвир, Михаир. Говоришь и я делаю.

В этих словах была некоторая доля лукавства. Сандис вроде бы тоже триумвир, но ему Петрий не очень-то спешил повиноваться.

— Центурион когорты превенторов Двадцать Первого легиона Клестус поговорит с твоими людьми. Теми, кто видел убийц. Я же пока осмотрю их трупы.

— Как скажешь… Твоя богиня верно благая. Чувствую, что стало полегче. Кому мне принести жертву? Назови имя.

— Нэл, — ответил я. — Поправляйся и позаботься об охране. Сейчас не время храбриться. Смерть любого стратега — тяжкий удар по Империи.

— Сенат бы с тобой не согласился, — продолжал гнуть свою политическую линию Петрий.

— Ну и нахрен его, — решил немного подыграть я. — Он далеко, а нам здесь воевать, выживать и побеждать.

— Вот это слова нас… кха! — слишком напрягшись от переизбытка эмоции, Петрий страшно закашлялся.

Оставив раненого стратега на попечении лекаря, я покинул шатер. Взойдя вместе с Ориной и Поцием на одну из непростреливаемых шаддинцами насыпей, занялся обзором территории вокруг Махен-Тира. Пора было управлять осадой.

Перво-наперво мне бросились в глаза ряды крестов вдоль линии укреплений, которую занимали войска Сандиса. На них висели истерзанные солнцем тела. Не только мужчины. Женщины, старики, даже дети.

— Это ещё что за демонстрация имперского «милосердия»? — спросил я.

— Те, кто пытался бежать ночью из города, — пояснил военный трибун. — Так поступали легионеры Сандиса. Кого мы поймали живьём — отправляли к пленным. Там немного. Десятка четыре человек.

— Глупо вот так казнить простых людей, — вздохнула Орина. — Сейчас многие земли опустошены.

— С одной стороны, да, — согласился Поций. — С другой стороны, Сандис старается удержать как можно больше населения в городе. Так он хочет истощить запасы провианта. Позавчера враг пытался начать переговоры.