Никогда не видел, чтобы Имхотеп пользовался оружием или хотя бы имел его при себе. Сейчас он тоже не стрелял, как и шедшие за ним попрыгунчики, и ориентироваться на звук я не мог. Как Имхотеп умудрялся так быстро продвигаться вперёд, одновременно не давая обнаружить себя настолько, чтобы его застрелили, оставалось загадкой. Но я понял, что он время от времени показывался бандитам на глаза намеренно, что и дало ему возможность утянуть за собой этих троих.
С одним из троицы я столкнулся, обогнув стоявшее на моём пути большое дерево, — попрыгунчик торчал по другую сторону, и будь он чуть-чуть порасторопнее, я расстался бы с жизнью. А так он меня только ранил: пуля оцарапала левый бок, а я двинул мерзавцу в рожу стволом винтовки, свалил на землю и добил выстрелом в голову.
Осталось двое. Где они, я не знал, и не собирался выяснять, хотя это и было рискованно. Однако я решил положиться на удачу, поскольку вдруг увидел впереди Имхотепа. Он стоял, глядя на меня, а потом повернулся и… исчез!
Вот она, Граница. Я пошёл вперёд, озираясь по сторонам. Лес — это не открытая местность, где заметить близкую Границу можно по многим признакам. И я не имел понятия, по какую её сторону находятся оба оставшихся попрыгунчика. Крадясь к двум приметным деревьям, между которых исчез Имхотеп, я чутко прислушивался к звукам сзади. Далеко ли Бобел с Тотигаем?.. Тут воздух качнулся, вздрогнул, и в следующую секунду под ботинками захрустел красный песок мехрана. Только что я был в прохладном тенистом лесу, и вот уже над головой солнце Додхара. Температура воздуха сразу подскочила градусов на десять.
Не давая себе времени как следует привыкнуть к яркому свету, я прищурился и побежал, петляя, к ближайшему укрытию — здоровому камню, похожему на тыкву-переросток. Оставалось лишь молиться, чтобы попрыгунчики не прятались прямо за ним. Но они перешли Границу в двухстах шагах слева. По моему камню, едва я успел за ним укрыться, защёлкали пули. Прямо впереди была скала — и я рванул к ней, пригнув голову и скача то вправо, то влево, как перепуганный заяц. Одна пуля чиркнула по прикладу моей винтовки, вторая отбила от скалы осколок, угодивший мне прямо в лоб, когда я был уже у цели. За скалой, как ни в чём не бывало, стоял Имхотеп, на лице которого застыла такая безмятежность, словно попрыгунчики и прочие двуногие гады никогда не встречались ему на жизненном пути. Торопливо кивнув, я вытер со лба кровь и полез по крутому, источенному ветрами склону наверх. Перед таким восхождением обычно надевают краги, чтобы не поранить руки об острые каменные гребни, но мои краги лежали в рюкзаке и доставать их было некогда. Ругаясь про себя, я добрался до вершины, и оба попрыгунчика, прятавшихся за камнями, оказались как на ладони. Один поднял голову, увидел меня, должным образом оценил обстановку и заорал дружку. Оба кинулись к находящейся в двух шагах Границе и скрылись за нею прежде, чем я успел выстрелить.