— Сколько их осталось? — спросил Генка.

— Неважно. Всё равно слишком много для нас. От кого другого они отстали бы при таких потерях, но с нами случай не тот. Им надо отомстить, иначе вся Старая территория будет потешаться над ними. История с тобой, история с Прыгуном, а теперь ещё это… А мы все живы. Оставь они всё как есть — банде конец.

Осмотрев свою царапину на боку, я убедился, что она уже засохла. На ссадину от камня и вовсе не стоило обращать внимания. Бобела тоже куснула пуля, но рана оказалась несерьёзной.

Я здорово устал. Сказывалась бессонная ночь и беготня со стрельбой в лесу, но о привале нечего было и думать. Следовало драпать как можно быстрее и дальше. Задача облегчалась тем, что мы могли идти по прямой, а попрыгунчикам придётся с опаской обходить любую скалу и куст.

Было далеко за полдень, когда Тотигай, вскарабкавшись на утёс, торчавший из песка, словно остров в океане, осмотрелся и спланировал вниз.

— Они тащатся за нами на расстоянии в шесть тысяч шагов, — доложил он, складывая крылья. — Всего двенадцать человек.

— Кого-то они оставили с ранеными, кого-то послали в Харчевню за подводой, — ответил я.

— Бой здесь принимать нельзя, — сказал Бобел. — Они могут нас окружить.

— Я и не собираюсь. Но им не догнать нас, если продержимся до вечера.

— Если продержимся. Мы уже сейчас идём медленнее их. Они-то дрыхли всю ночь.

Воды у нас почти не было, если не считать полупустых фляжек. Большие фляги мы рассчитывали набрать перед самой Границей, но после встречи с попрыгунчиками стало недосуг. Однако Имхотеп захватил с собой в поход все мои галеты, среди которых было двести голубых. Мы уже дважды останавливались, я доставал пластинку с иероглифом, тёр её, и мы по очереди пили из высокого прозрачного стакана, разворачивающегося у меня в руках после этой операции. Ждать наполнения приходилось долго, ведь галеты содержат только твёрдые вещества, а влагу они набирают из воздуха. В мехране, где влажность обычно ноль целых хрен десятых, можно успеть состариться.

Третий раз я опробовал процедуру на ходу, но идти со стаканом, пока он наполнялся, приходилось очень осторожно. Поэтому четвёртую галету, когда опять захотелось пить, бросил в котелок, подвесив его на дуло винтовки.

— До чего хорошо придумано, а? — сказал Генка, отстав от остальных и пристраиваясь рядом со мной. — У нас уже который год спорят, как ибогалы делают их, но воспроизвести процесс пока не удалось.

Надо сказать, умники никогда не называют яйцеголовых яйцеголовыми. Может, дело в том, что до Проникновения так иногда называли самих умников.