— То есть, — поддел я его, — ваша бригада в очередной раз села в лужу, пытаясь разгадать ибогальские секреты.

— Никуда мы не сели! — с пол-оборота завёлся Генка. — Но у нас же теперь ничего не работает! Всё серьёзное научное оборудование — к чёрту! Одни колбы остались. Попробовал бы ты сам провести простейший эксперимент без…

— У ибогалов сейчас тоже ничего не работает, — не стал жалеть его я. — Однако у них, в отличие от вас, продолжают функционировать мозги, и они находят выход из положения. Вот разведение кентавров, к примеру… Они как раз выращивают зародыши в колбах. Я однажды видел такую фабрику в одной из ихних крепостей. Там было полно больших колб с кентаврятами внутри. Они росли без участия всякой там техники, на одном питательном растворе, который им заливали вручную.

— Да, знаю! И вы там всё уничтожили в тот раз, хотя Ибн-Хаттаб чуть не на коленях умолял…

— Да пошёл он, этот твой Хаттаб! — в свою очередь окрысился я на Генку. — У нас времени не было, понял? Нам раненых не на чем было везти, — а мы должны были отдать телеги под выводок этих зверёнышей с копытами? И что бы он потом с ними делал? Вырастил? На волю выпустил? А вот лучше по это самое ему!..

— Ты на кого гавкаешь? — возмутился Ждан. — Ибн-Хаттаб — великий человек! Он ещё в Старом мире был учёным с мировым именем! Мы Субайху назвали Субайхой в честь города в Аравии, где он родился! Да ты ему в подмётки…

— Заткнись! — гаркнул я по возможности свирепо, но сам уже успокоился. За годы общения с Генкой и другими умниками у меня уже выработалось на них что-то вроде иммунитета. А иначе никаких нервов не хватит с ними разговаривать. — Я готов признать твоего Хаттаба достойным человеком, но не потому, что он был рад выкинуть с повозок раненых ради какой-то дряни, а потому, что осознав положение, отказался от такой мысли и потом всю дорогу тащил одного бойца на собственном горбу, хотя уже немолод. Не колбу с кентавром тащил — человека с оторванной ногой!

— Но образцы нам могли бы здорово помочь, — сказал Генка, тоже успокаиваясь.

— Помочь в чём? Ну, узнали бы вы секрет раствора, и как он действует. Проследили развитие. А зачем? Тоже стали бы кентавров разводить?

— Да почему кентавров обязательно! Что угодно…

— Вот именно, что угодно! А ты как думаешь, почему кентавры, нимфы, и прочая гадость, что выводят ибогалы, не существует в природе сама по себе? Да потому, что она не нужна.

— Блин, Элф, если ты прочёл десяток книжек, так уже думаешь, что обо всём можешь судить — что нужно, а что нет?

— Судить может любой, у кого есть голова на плечах, и кто умеет складывать два плюс два. Как ни крути, всегда получается четыре. Я прекрасно помню, как ты при помощи какого-то хитрого способа, который не сам придумал, кстати, доказывал мне, что дважды два равно пяти. Ладно, ты тогда доказал, и я не нашёл в твоих рассуждениях ошибки. Но ведь я всё равно знаю, что четыре должно получиться; и то, что я не понял, на чём именно ты меня обдурил, ничего не меняет. Точно так же, сколько ты ни говори мне, что предназначение разумных существ в этом мире в том и заключается, чтобы его изменять, я не поверю. Миллион лет назад природа как-то обходилась ведь без таких изменяльщиков, как ты? И без ибогалов тоже. И всё шло нормально. Появлялись новые виды. Без растворов. Без Хаттабыча твоего.