— Он выпустил меня не ночью, а поздно утром. Велел мне уходить. На попрыгунчиков я наткнулся сразу. Хотел обойти их — они сидели в общем зале, — но двое вывернули прямо на меня из лавки Синяка Тэша. Потом я всё время бежал. А когда добежал до вас, он был с вами.

Так вот почему Генка так пялился на Имхотепа при встрече. Я бы пялился тоже, попади в подобную ситуацию. Но мне не хотелось обсуждать раздвоение хозяина Харчевни сейчас.

— Знаешь что? Я устал и хочу есть. Спроси-ка Имхотепа сам.

— Ещё чего!

— Да что вы его все так боитесь? Он хоть раз кого тронул пальцем?

— Он только что похоронил целый отряд ни к кому не прикасаясь, — напомнил Генка. — Тебе хорошо говорить — он твой приёмный отец.

— Имхотеп меня спас когда-то, но в отцы не набивался, — ответил я, однако дальше спорить не стал.

Над сообщением Генки стоило поразмыслить. Но только завтра. Дёрнуло же меня идти искать Ждана! Пусть бы сидел себе в кратере…

Когда мы дошли до ноги в ботинке, Генка уставился на неё так, словно никогда не видел ничего подобного. Но я точно знал, что он видел, — умники по необходимости достаточно боевые ребята и не раз сцеплялись с яйцеголовыми, бандитами и работорговцами. Посмотрел на Генкины ноги — ну да, тот же размер, а его собственную обувь давно пора менять.

— Если хочешь найти второй ботинок, договаривайся с Тотигаем, — сказал я.

— Циник недоделанный! — заорал Ждан, поворачиваясь ко мне. — Думаешь, все такие, как ты?.. Да чтоб я!.. С оторванной ноги!.. Да ещё искал вторую, чтоб тоже снять!..

Я махнул рукой и пошёл к холму. Правда ведь хотел как лучше… Не понять мне умников! Просто с убитого он снял бы. А с оторванных ног того же убитого — брезгует. Спроси его сейчас — почему, он начнёт заикаться от волнения, повторит ещё два раза, что он не такой, как я, и что всему есть предел. Всегда, когда разговор заходит о том, что можно и чего нельзя, у них один ответ — «всему есть предел». И не докажешь, что у всех свои пределы, и что их собственный кому-то ещё показался бы очень запредельным.

Имхотеп спокойно смотрел, как издеваются над проповедником. Нет, не смотрел вовсе — он сидел к подиуму спиной. А когда попрыгунчики приготовились всем скопом наброситься на меня, он вмешался. Да так, что подобного вмешательства никто и не припомнит. Хотя мог бы тоже отвернуться и не смотреть. Но, наверно, у него есть свой предел.

Для Тотигая предел — съесть детёнышей другого кербера. Он этого не сделает. Соперника, убитого на Брачных боях — пожалуйста, и его когти на шею повесит. Любых животных — с удовольствием, включая выведенные яйцеголовыми гибриды земных существ с додхарскими, а также их трупы. Имхотеп как-то вскользь упомянул, что ибогалы планировали использовать керберов в качестве универсальных сторожей, точно так же как галеты у них — универсальная еда. Вот кем их видели — конвоирами, охранниками, палачами. И чтобы питались телами умерших или выбракованных рабов — ради экономии, утилизации отходов и для устрашения. Или наибольшего унижения, для вдалбливания рабам в головы, что при жизни они — скотина, а после смерти — мясо… Да только яйцеголовые опять напутали что-то с преданностью. Как и в случае с нукуманами. Тоже — предел. В данном случае — возможностей.