Для Бобела пределом является Лика. Любого другого убьёт за милую душу. Думаю, он и меня убьёт — если попытаюсь причинить зло Лике.

Один из пределов умников — экспериментировать над людьми, не считая самих себя. Ещё они против диктатуры и вообще всякого принуждения. Ну а если ставки окажутся слишком высоки? Устоят они перед соблазном? Я подозревал, что нет, и мне совсем не хотелось нести Книгу в Субайху. Очень уж вероятным казалось, что умники, научившись использовать Ганум Зилар, пойдут по дорожке яйцеголовых. Угробят ещё десять полисов, получат доступ к Источнику Силы, накачают знаний… Для которых нужно место, а значит, почему бы не увеличить людям мозг, попутно изменив его свойства? Умным нужно улучшить мышление, чтоб думать стало легко и приятно. А фермерам, скажем, пусть будет приятно работать, раз они всё равно вкалывают.

Дальше — больше. Ведь как это хорошо, когда лошадь не уздечки одной слушается, а понимает своего всадника! Правда, здорово? Ну ещё бы! Так давайте, сделаем их такими…

Я забрался в нашу палатку — лёг на живот, засунув внутрь голову и плечи. Прямо перед моим носом оказалась галета — то есть не галета уже, а готовое блюдо. Ломтики мяса, которое не мясо, и овощи с рисом, которые не рис и не овощи. Рядом со мной в таких же позах расположились Бобел с Тотигаем. Сухонький Имхотеп поместился в палатке целиком. Генка решил ужинать снаружи.

Несмотря на все меры предосторожности, в пище всё равно оказалось полно песка. Сперва я ел жадно, потом всё медленнее, со вкусом похрустывая попадавшими на зубы песчинками. Перевернулся на спину, чтобы не заснуть носом в ибогальской тарелке, но так спать хотелось ещё больше. Тогда я выполз наружу и выкопал для себя ямку в тёплом песке. Внизу был камень, но он тоже был тёплым. Подошёл Тотигай и стал разгребать песок рядом со мной. Я ткнул его кулаком в бок.

— Уйди, мать твою, ты прямо на меня сыпешь.

— Разговоры с Генкой вредны для тебя, — сказал кербер, продолжая своё занятие. — Ты после них становишься злой как пегас. Давай я ему ночью чиркну коготком по горлу?

— Сделай милость. Буду благодарен. Но ведь ты только треплешься.

— Ты тоже только треплешься, что будешь благодарен… И чего ты улёгся на камень? Зачем так глубоко копал? Повернись, я тебе песка подсыплю. Так мягче. Потом лягу рядом. Ну?..

— Если б не ты, я уже спал бы, — заметил я, переворачиваясь на бок. — А в мелкой ямке ночью будет дуть.

— Не будет. Сказал же — рядом лягу…

Не понесу я Книгу в Субайху. Может, я себе сам навыдумывал всякой дряни, обгадил яйцеголовых… тьфу! — умников наших ни за что ни про что… Ага, не зря их перепутал! Это неспроста. Или зря… Не-ет, умники всё же люди, а не яйцеголовые. Не станут они так… Или станут?.. Да ну их всех к дьяволу!!!.. Какая разница, если я Книгу им всё равно не отдам?