Ого себе, подумал я. Выходит, можно видеть не только то, что есть, но и то, что было? Не успел удивиться, как меня снова понесло, теперь вперёд: подо мной мелькали заросли додхарских акаций, шлаковые конусы, лавовые поля, стада диких осликов… Смотри-ка, теперь яйцеголовых вижу, и животных — ну что бы так раньше, до смерти Бобела, до штурма заставы, до гибели Генки?.. Я пролетел вдоль Границы, она свернула влево, опять приблизилась, стала прозрачной, снова побелела… Полупустыня кончилась, пошла настоящая додхарская пустыня с голыми безжизненными плато, выжженными солнцем, с такими же выжженными каньонами между ними, со скелетами редких деревьев и кактусами пао. Никого нет, разве что огненная саламандра проползёт или пролетит двухголовый додхарский стервятник. Кайрори — сюда даже грифы не залетают. Троероги как-то умудряются выживать, питаясь кактусами, но они выживают где угодно. На троерогов охотятся трёхголовые керберы. И ещё здесь обитают свирепые пхаясо, питающиеся кактусами, троерогами и себе подобными…

Вот здесь и лежал корабль. Я увидел в далёком далеке красное пятно под землёй, словно там был сильный источник какого-то излучения, замедлил свой полёт, снизился, нырнул в один из каньонов…

— Хорош часовой, нечего сказать, — произнёс Тотигай у меня над ухом.

Я открыл глаза. Светало. Контуры скал вокруг стоянки вырисовывались уже отчётливо.

— Вот это да, — сказал я. — А мне показалось, что совсем немного времени прошло.

— Нет, ты проспал всю свою смену, — не стал жалеть меня Тотигай. — Но мог бы спокойно спать и дальше, потому что я всё равно за ночь даже не подремал нормально. Да только не было уже у меня сил слушать, как ты сопишь-храпишь в то время, как я мучаюсь.

— Я знаю, где корабль, — сказал я. — До него не слишком далеко, если через пять переходов отойти от Границы и срезать по прямой. Отойти можно, она всё равно там прозрачная — не спрячешься. А потом мы выйдем к ней снова. Она в том месте непроходимая, но тонкая, без расширений. Бок корабля торчит прямо из склона какого-то плато, вблизи от Границы. Так близко, что я не понял, на какой стороне его больше.

Тотигай задумчиво почесал задней лапой за ухом.

— Если так, мы вообще можем в него не попасть, — сказал он. — Или сгинем, едва войдя внутрь. Вход ты видел?

— Нет. Корабль целиком в земле, только бок чуть открылся, когда обвалился склон. Давай решать. Ты голосуешь первым.

— Да чего уж… Столько прошли, теперь грех поворачивать. Ну, не попадём — значит, не попадём. Только не мечтай, что сможешь заставить меня откапывать эту бандуру.